И что же сотворил с ним барельеф? Он нанес сокрушительный удар по вере в свои возможности, и Джон почувствовал себя жалким подмастерьем. Но не только высочайшая степень мастерства художника, создавшего это изумительное произведение, ввергла Джона в уныние и разбудила зависть - чувство, доселe ему незнакомое.

Джон был напуган совершенством мужчины и ослепительной красотой женщины. Его собственное телоcложение мало чем отличалось от телосложения повелителя звезд с барельефа, во чем внимательнее он рассматривал отснятые кадры, тем больше находил у себя недостатков.

На Зельбелле III хирург, занимающийся пластическими операциями и умеющий подойти к пациенту, становился ботачем через год после окончания медицинского колледжа. Но даже корректирующая хирургия была не в состоянии дать человеку такие идеальные внешние данные, как те, которыми обладала пара с барельефа. Никакая диета и физические упражнения не способны сделать тело таким совершенным.

Профессиональный глаз Джона сразу же отметил легкое отличие строения скелета мужчины и женщины от своего cобственнoгo.

Позвоночник человека замышлялся как горизонтальный моcт, а не вертикальный столб. Подобный недостаток конструкции скелета не просматривался у гуманоидов с барельефа. У них были прямые спины, а некоторые изгибы позвоночника только выгодно подчеркивали красоту их тел.

Впервые в жизаш Джон понял, что сильно проигрывал в сравнении с другими, пусть даже давно умершими людьми.

На Зельбелле III обитало насекомое, называвшееся краснокрылым мотыльком, которое имело добавочную стадию развития. В первой стадии мотылек был красив, но он становился совершенством во второй стадии, когда превращался в самую прекрасную бабочку опс.

Джон сравнивал себя с мужчиной на барельефе и с грустью констатировал, что сам он находится только в первой, а человек с ММ-3 - во второй и последней стадии совершенства, и надежды достигнуть этой ступени когда-нибудь в отличие от мотылька у Джона не было.

Многие до него узнали, как бывает больно, когда видишь красоту и понимаешь, что достичь ее невозможно. Чтобы успокоиться, Джон убеждал себя в том, что это изображение - абстракция, идеализация действительности, а сказочная красота создана талантом художника. В реальной жизни такого совершенства нет и быть не может.

В облике мужчины, упиравшегося ногами в галактику и державшего в руке звезду так, будто это была игрушка, проскальзывала надменность. Конечно же, это художественный образ давно ушедшего мира, думал Джон.

Эти размышления кое-как успокоили его, и он попробовал насладиться созерцанием произведения, но вскоре неприятные мысли снова стали донимать его.

Он уже верил, что такие безупречные существа могли жить на самом деле, и он боялся их совершенства. Но принял его в конце концов, потому что художник в нем не мог так просто отбросить идеал, коль скоро этот идеал существовал.

В более практическом плане барельеф больше ставил вопросы, чем давал ответы на них. Раз человек был изображен так, словно он был хозяином Вселенной, то он должен был обладать силой, способной уничтожить планету. Неужели за красивой маской физического совершенства скрывались зло, ненависть и насилие? Неужели мораль позволяла этим существам совершать ужасные деяния? Если один человек контролировал целую галактику, то должны были быть другие, обладавшие равной силой. Война становилась неизбежной.

А может быть эти существа достигли совершенствa, совершив древнейший человеческий грех - грех гордыни, и были наказаны за это каким-то карающим божеством. А может быть они подверглись нападению извне, из глубин Вселенной.