— Этот бродяга… он…

— Нет, он не умер. Им вовремя занялся тюремный лекарь. Но вот за тот удар, который превратил хм… в общем, капитан был жутко зол, и бродягу судили даже не дождавшись, когда он в сознание придет. Его осудили на семь лет каторжных работ, только с рудником пока не определились.

— Благодарю вас, лона. Пусть Верун будет милостив к вам и вашему Санни, — Эвард прикоснулся ко лбу в традиционном благословляющим жесте и направился к арке, предоставив нам возможность следовать за ним.

— И что это было? — спросил я у него, когда зашел в арку, сразу же наткнувшись на своего Второго дружинника.

— В таких скверах всегда найдется кто-то, кто все видел, — он провел ладонью по лицу. — Тем более в такое время, особенно рядом с местом трагедии. Магистр Эриксон упал бы в моих глазах, если бы не отправил никого сюда.

— То есть ты хочешь сказать… — Я удивлено обернулся, но не обнаружил больше никакой молодой мамочки с коляской в поле зрения.

— Я не хочу. С какой вероятностью на расстоянии менее ярда от эпицентра взрыва случайно окажется одинокая мамочка, которая выгуливает своего ребенка в сквере, где поблизости нет ни одного жилого дома для среднего и менее класса населения? — Эдвард усмехнулся, а я находился в прострации. Как же тяжело бы мне было, если бы у меня в сопровождении не было никого, кто бы ориентировался, хотя бы в городе, который я думал, что знал ранее.

— И почему я не сомневаюсь, что эта дама узнала Лорена? — спросил я в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Если и узнала, то виду не подала. Шептуны никогда ни во что не вмешиваются, они просто наблюдают и делают выводы. Но есть вероятность, что она действительно немного помогла своему супругу в поимке Лорена. Хотя, ее лицо мне знакомо, поэтому не исключу обратного: если бы он попался не к этим младшим полисментам, то все могло бы быть хуже.

— А если бы тут не оказалось никого по поручению Магистра? — почему-то я задал этот вопрос, хотя в настоящий момент от ответа ничего бы не поменялось. Чисто теоретически Лорена мы нашли, по крайней мере, мы знаем о его предположительном местонахождении.

— Тогда обязательно нашлась бы бабка, которая дни напролет торчит у окна, — философски ответил мне мой Второй дружинник.

«Да-да, это такие мегеры, которые бормочут вслед любой девице пофигуристей: „Проститутка!“. Лучшая система слежки за кем угодно, между прочим, бери на вооружение». Обязательно возьму, как только мне шпионы понадобятся.

— Надо все разузнать в участке, что время-то зря терять? — я первым залез внутрь экипажа, надеясь, что молодая шпионка оказалась права, и в то же время, боясь этого. Потому что в этом случае, я понятия не имею, что нам делать. А еще в голове вертелась то, что я вычитал в Кодексе. Очень уж ситуация похожей оказалась. И тут в карету залез Эдвард, и мы тронулись в сторону полисментовского участка, чтобы узнать: наш там каторжник, или наши поиски еще не завершены.

Глава 25

Я сидел в экипаже, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. Уже прошел почти час с того времени, как Эвард зашел в участок, чтобы выяснить у дежурных полисментов, кого те поймали утром, и что это за бродяга, который так ловко пнул их капитана, на радость подчиненным. Когда просто сидеть и ждать надоело, я вытащил Кодекс и открыл на первой странице. Как оказалось, снова открыл вверх ногами. Чертыхнувшись, я перевернул книгу и начал читать.

«Гражданка Кузнецова вела себя буйно, шумела, кричала, мешала гражданам спокойно отдыхать в вытрезвителе. Остаётся только пожалеть коллектив, который так любовно растил из нее проститутку и вообще падшую женщину».