— Да расскажите вы ему уже, вы же видите, он ничего не помнит, — буквально прорычала Ильена, но мои дружинники лишь отрицательно покачали головами.

— Ух, как ты их выстроил, аж гордость берет! А я уж думал в сопливом теле, сопливый дух, но вон оно как бывает, когда правление начинает переходить в нужные руки, — голос захихикал, а я кажется начал понимать, что произошло в туннеле и на выходи из него. — Да ты не парься, всем иногда нужна свобода.

— Иельна, милая моя, — подошел ко мне Льюис, заслоняя моих дружинников. Он без всяких сантиментов взял мою голову за подбородок и, придерживая ее, начал светить в глаза маленьким светлым шариком внимательно что-то пытаясь разглядеть. — Реакция живая, аккомодация и светореакция в норме, — еле тихо произнес он незнакомые мне слова. — Как я уже говорил, тут, скорее всего, имеет место грибковое отравление. Не ясно, что конкретно жило в этих туннелях многие столетия. Вы, как тренированные на разные яды люди не ощутили влияния этой заразы, но наш юный герцог сразу попался на удочку грибковой инфекции.

— Хорошие грибы, забористые.

— Что я сделал? — рявкнул я, ощущая, что бессилен заткнуть этот голос в своей голове. Теперь я окончательно понял, на что намекал Магистр Эриксон, рассказывая мне про проводника, и что за голос пытается вырваться наружу.

— Ничего такого, — Иельна все же встала и подошла ко мне, скрестив руки на груди и скривив губы. — Так, поставил на место своих «ничтожных рабов», «прислугу», которые «должны подчиняться всему, что я говорю и не перечить своему господину, потому что друзей между подчиненными и их работодателем не бывает». Я правильно все процитировала или этот недогерцог еще что-то говорил вам, когда я не слышала.

— Лона…

— Нет, — девушка топнула ногой. — Да, может вы и не друзья, но так относится к вам — это недопустимо. Он без вас никто! А вы ему только слюни не подтираете и пеленки не меняете…

— Ух как завелась, чертовка. Надо непременно брать ее в оборот, такая горячая девчонка, даже странно что маг воздуха…

— Заткнись! — я не выдержал и, вскочив с места, заткнул уши руками, побежав вглубь леса, прочь от этой поляны. Туда, где никто не сможет меня найти.

— Да как можно-то. С родной своей частичкой, с тем, кто тебя создал.

— Убирайся из моей головы, — я бежал, не разбирая дороги, лишь отстранено обращая внимание на ветки, которые больно хлестали меня по рукам и лицу.

— Ты совсем того? — ехидно осведомился голос. — Я — это ты. Ты, который смог выжить, только благодаря мне. Ты, запуганное, зашуганное существо, которое только и могло, что ныть, и хлюпало носом, молясь Веруну, чтобы он позволил тебе сдохнуть. Какой ты герцог? Ты никто, оболочка, специально приготовленная Веруном, для меня.

— Нет-нет-нет. — Неожиданно для себя я остановился, а голос в голове все не замолкал, рассказывая, что он сделал для меня. Я сел на землю, прислонившись спиной к огромному стволу многовекового дуба. Я озирался по сторонам, не понимая, как в обычном сосновом лесу смог спрятаться такой великан. Я вспомнил тот вечер, когда Люмоус читал заклинание. Все началось тогда, в тот самый вечер. Я внезапно понял, как мои воспоминания разделились на две части, до того момента, когда возле моста на меня напали нищие, отбирая последнее что у меня было и проламывая череп, и после того, как я проснулся под тем самым мостом. С того самого пробуждения до того момента, когда Люмоус подвесил меня и разукрасил грудь ритуальным ножом, все события воспринимались словно во сне.