— Что? Это шутка такая? — я даже позволил себе несколько раз хихикнуть, но поддержки в лице охраняющих меня парней я не услышал. — Нет, это все конечно круто, даже довольно забавно, но вы явно перепутали меня с кем-то другим по имени Кеннет. У меня даже приставок к имени нет. Я просто Кеннет неизвестного рода и племени…

— Ты сын этой проклятой шлюхи и старого маразматика, который захотел поразвлечься на старости лет, — мужик довольно больно схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

Я не мог проиграть эту битву взглядов, поэтому зафиксировал свой взгляд у него на переносице, что заставило немного абстрагироваться и не отвести глаза. Да я даже не моргнул ни разу. Сын герцога? Да ну, бред. Со мной бы так не поступили. Уж пэр Люмоус наверняка бы знал об этом, недаром пару литров крови сцедил на свои ритуалы, да и дознавательница та, Сара, кажется, вроде говорила, что кровь ничего не показала…

— Где это чертово письмо! — рявкнул мужик, а я от неожиданности вздрогнул. — Семья, которой я верно служу ничего не может сделать, пока у них не окажется этой хреновой бумаги! Кто ты такой? Ты никто. Ты малолетний сопляк, который привык прислуживать и выносить дерьмо за своими хозяевами. И из-за тебя, те, кто действительно заслуживает герцогства и власти, ничего не могу сделать, — он шипел мне в лицо, но я никак не мог сфокусировать свое внимание на его словах. В голове мелькали какие-то фразы, голоса. Перед глазами стоял явственный образ какой-то женщины, в которой я узнал мать, только я никак не мог понять, чья она мать: Кеннета или Дмитрия. Я запутался. Я пытался вспомнить свой родной мир и семью, но вместо этого в голову лезли чужие воспоминания о чужой матери, которая, в отличие от родителей Дмитрия, его ненавидела. Когда она умерла четыре года назад, придушенная каким-то пэром из великой знати, жить мне стало гораздо комфортнее, по крайней мере, столько побоев и оскорблений я больше никогда не слышал. Нет-нет. Это не может быть правдой, потому что моя мать живет… она живет где-то отдельно, на берегу теплого моря в просторном красивом доме… но, я никак не могу вспомнить ее лица. Я уже давно не слышал, о чем говорит этот тип. Мне было все равно: герцог, барон, да хоть папа Римский. Я не хочу забывать себя…

В чувство меня привели несколько ударов по лицу. Правая щека горела, а глаз начал плохо видеть, покрываясь какой-то пеленой. В пальцах рук жгло сильнее, и я не мог уже терпеть: ни боли, ни унижений. Я рванул веревку, которая на удивление легко порвалась и, вскочив на ноги, схватил за ворот рубашки опешившего мужика, толкнул его от себя с непонятно откуда взявшейся силой, которая позволила не просто оттолкнуть его от себя, а откинуть его на приличное расстояние. Он упал на спину, но, сгруппировавшись, довольно быстро поднялся, а из руки у него вылетела синяя светящаяся нить, напоминающая обычный кнут.

— Я не Кеннет! — прокричал я, отгоняя наваждение чужих воспоминаний. — Я не ваш гребанный Кеннет! — двое мужчин, которые стояли возле дверей достали пистолеты, примерно такие я видел один раз у полисментов, и направили их на меня. Я смотрел на свои руки, и видел пробегающие огоньки пламени между пальцев. Не слишком соображая, что вообще делаю, я вскинул руки и направил сформировавшийся за долю секунды огонь на одного из противников возле двери. Синее пламя быстро окутало мужчину, меняя свой цвет на обычный. Раздался крик, который через мгновение стих вместе с огнем, оставив после себя лишь горстку пепла.

Шею чем-то сдавило, и я опустился на колени, мертвой хваткой цепляясь за ошейник обеими руками, пытаясь его разжать или хоть немного ослабить, хватая ртом воздух, которого стало катастрофически не хватать. Не хватало не только воздуха, но и крови, которая не поступала к мозгу. Голова начала кружиться, и я понял, что сейчас просто и без затей умру, задушенный этим проклятым ошейником, красующимся на моей шее.