Мир перевернулся, и я оказался на полу возле ног пэра Люмоуса.

— И где тебя черти носят, проклятый мальчишка? Я разве разрешал тебе прохлаждаться?

Тело согнуло судорогой от импульса тока, который исходил из ошейника. Как долго это продолжалось, я не мог сказать. Для меня все закончилось в тот самый момент, когда от болевого шока я потерял сознание.

Глава 7

Это становится какой-то явно нездоровой традицией, но очнувшись, я почувствовал сильную боль во всем теле. Мои ноги не касались земли, а руки были вздернуты вверх, и боль в вывернутых суставах заставляла меня стонать. Если бы это было возможным, то я бы не просто стонал, я бы орал, но сил на это у меня уже не было. Внезапно до слуха донеслось еле слышное бормотание, и мне пришлось максимально напрячь слух, чтобы разобрать, что этот старик бубнит себе под нос.

— Так, значит, этот старый маразматик все-таки решил официально признать своего ублюдка. Ну, с другой стороны, правильно, род Сомерсетов-то не пресекся, а Совету пэров с их фанатичным почитанием старых традиций, глубоко наплевать на то, был ли старый герцог женат на той шлюхе, которую обрюхатил или просто развлекся. В стиле этого козла было шляться по злачным местам, позоря себя, свой род и пэрство в целом. Не сомневаюсь, что по Аувесвайну носятся толпы таких же грязных бастардов Сомерсета. Интересно, как он вообще узнал о существовании своего никчемного сынишки? Искренне сомневаюсь, что та шлюха сама знала от кого понесла этого убогого. А после этого нас еще спрашивают, почему пэры мало грешат, — пэр Люмоус мерзко захихикал. — Конечно же, потому что наш моральный облик достоин всяческих похвал, как же иначе. А Дрисколлы — идиоты. Как будто от этой бумажки что-то зависит, — значит, старикашка нашел письмо отца Кеннета. Нашел и решил, что иметь в рабах целого герцога — это еще круче, чем простого одичалого? А учитывая, что он знает о Дрисколлах, в голове роятся смутные подозрения, что этот сморчок изначально знал, кого умудрился заполучить за какую-то жалкую сотню монет, ну или, по крайней мере, что-то подозревал.

— Я буду жаловаться в Совет, — с трудом разлепив губы, пробормотал я. Мне бы только выбраться отсюда. Хрен с ним с ошейником, главное до пэров добраться, хотя бы до того судьи, от которого я сбежал. Чем больше народа будет знать про то, что именно я, тот самый Кеннет, тем будет лучше, особенно, если брать во внимание, что, вероятнее всего, Дрисколлы действуют в одиночку, никого, не привлекая себе в помощь. — Вы не имеете права так обращаться с пэром.

— Что ты там бормочешь? — Люмоус подошел поближе, размахнулся и резко ударил меня по щеке. Я крутанулся вокруг своей оси. Точно, меня куда-то подвесили.

— Вы не имеете права, — снова пробормотал я.

— Не имею, — кивнул Люмоус, — более того, меня ждет смертная казнь, если Совет узнает, что я одел ошейник на пэра, который выше меня рангом просто по праву рождения. Но… мы же никому не скажем, правда? Тем более, сами идиоты, если не могут сложить дважды два, ведь налоги за твое содержание уплачены полностью. Сами виноваты, что проглядели. А мне откуда знать такие нюансы биографии герцога Сомерсета, — и он снова захихикал.