|
Открыв тяжелую дверь, я вошел во внутренний дворик. Остановившись на паперти, огляделся и опустил на мгновение руки в чашу с водой. Внезапно мне показалось, что чего-то не хватает. Что нужно в воду опустить что-то еще… перед глазами, словно вспышка, всплыла картинка: моя рука, опускающая в купель серебряную цепочку с очень простым украшением — серебряным крестом, на котором можно разглядеть фигурку распятого человека. Я помотал головой, пытаясь отогнать картинку. Я не помню никого из Богов, похожих на это изображение. Что это? Какой-то религиозный символ? В голове сами сам собой сложился ответ: «Распятье. Это распятье», но Верун не признает признаков слабости, а погибнуть вот так, как погиб этот неизвестный Бог… я сжал пальцами виски. Что со мной?! Я ведь стал единым целым, когда, после колдовства Люмоуса словно распался на множество осколков. Навязанный мне кем-то образ странного креста исчез, но потребность окунуть в воду хоть что-нибудь кроме рук никуда не делась. Да зачем мне что-то туда макать? Я, конечно, не слишком силен в религиозных нюансах, но я точно знаю, что ничего подобного в Храме Веруна никогда и никто не делал и не призывал к этому. «Чтобы освятить», — снова ответило мне подсознание. Чтобы оно от меня отвязалось, я схватил нить ограничителя и сунул в чашу с водой. Сначала ничего не происходило, но затем бусины словно вспыхнули все разом странным молочно-белым светом, и спустя целую минуту начали медленно гаснуть. Я тупо смотрел на нить ограничителя. Неужели я испортил свою единственную ценную вещь, которую не стыдно было возложить на алтарь Веруна?
Вытащив руку с вымоченной нитью, я приложил ее ко лбу. Зря я сюда притащился, да еще и ночью. Глупо, слишком глупо и самоуверенно. У меня есть одиннадцать высококлассных бойцов, которые поклялись своими жизнями защищать мою, вероятно, не для того, чтобы я шлялся по ночам по только внешне видимым улицам. Но Храм — святое место, что может произойти на святой земле? — Эй, парень, ты что здесь забыл? Служба уже закончилась, — я подскочил на месте, услышав этот голос, который принадлежал тому самому охранителю, который не пустил меня в храм в прошлый раз. На этот раз он смотрел на меня более снисходительно. Погрузившись в свои мысли, я даже не заметил, как он вышел ко мне. Нет, так нельзя, нужно быть более внимательным и не таким беспечным. — Я… — я запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил, — хотел бы помолиться в тишине и одиночестве. Верун прислал мне сегодня виденье, — благочестиво наклонив голову, проговорил я. — Хотя я и подозреваю, что виденье тебе послал не Верун, а огневка, которую ты неаккуратно раскупорил с приятелями, но подобное рвение столь молодого пэра похвально, — одобрительно хмыкнул охранитель. Вот ведь. Теперь, когда по каким-то признакам он распознал во мне пэра, то сразу же мои стремления приблизиться к алтарю стали считаться похвальными. Нет, я конечно знал, что жизнь дерьмовая и несправедливая штука, но не на столько же! Тем не менее, нарываться на неприятности я не спешил, поэтому подошел к двери, ведущей в неф. — Я постараюсь закончить побыстрее, — решил я поставить в известность охранителя, чтобы он не сильно нервничал. Все-таки устал человек. Весь день на ногах, так еще и ночью покоя не дают. — Да оставайся, сколько тебе будет нужно, отрок, — махнул рукой монах, который мог позволить себе называть меня как ему вздумается. — Когда будешь выходить, просто толкни дверь посильнее, она сама закроется. — Хорошо, — я позволил ему осенить себя знаком Веруна, и вошел под сень храма. Я никогда здесь не был раньше. Как-то так получилось, что пройти дальше паперти мне еще ни разу не удавалось. Алтарь, освещенный сотнями свечами я увидел сразу. |
