Я постоял немного, глядя на завораживающий огонек свечи. Понятия не имею, что делать дальше. Если бы день был в разгаре, то я мог бы подсмотреть, как поступают другие верующие, и просто повторить их действия. Бросив взгляд на белый камень алтаря, я еще раз внимательно осмотрел пространство вокруг него, заставленное свечами. Похоже, нужно поставить свечу куда-то туда и дальше уже можно будет приклонить колени на специальных подставках, которых было множество возле каждой зажженной свечи. Поколебавшись, я подошел к алтарю, оглядываясь и пытаясь найти свободное место. Такое обнаружилось возле самого подножья древнего камня.

Опустившись на колени, я укрепил свечу в специальном углублении, куда стекал воск, и сложил руки в молитвенном жесте. За алтарем прямо напротив меня стоял Верун, опираясь на огромный двуручный меч одной рукой. Во второй у него был зажат узкий белый клинок, который выглядел почти игрушкой по сравнению с двуручником. Верун держал этот второй меч небрежно, словно и сам не верил в то, что этот меч является грозным оружием. Статуя была выполнена в полный рост и не превышала по размерам обычного довольно крупного мужчину, такого как, например, Лорен. Только вместо человеческой головы, на широких плечах мужчины расположилась львиная. Я долго рассматривал статую, не зная, с чего начать молитву. Внезапно мне показалось, что глаза на львиной морде Верховного Бога сверкнули красным огнем. Конечно же это был всего лишь отблеск многочисленных свеч, но мне все равно стало не по себе.

— Эм, я не знаю, что нужно говорить, не знаю ни одной молитвы, — начал я. — То, чему обычно учат матери своих детей, прошло мимо меня. Моя мать не была самой лучшей матерью… но, наверное, ты и сам это знаешь, — я вздохнул. Подозреваю, что если бы Верун сейчас меня действительно слышал, то просто расхохотался бы. — Ты, наверное, привык, что сюда приходят такие вот людишки и начинают просить о чем-то… Но, наверное, такова судьба любого Бога — слушать эти бесконечные просьбы. Все эти «дай», «помоги»… Ну вот… я тоже мало чем отличаюсь от всех остальных. И я тоже, как и они хочу попросить… То виденье — огромный город, тот механизм, который ехал просто с нереально большой скоростью — что это? Почему мне на мгновение показалось, что это я управлял той штуковиной? Есть ли во всем этом смысл? Если он есть, то… дай мне какой-нибудь знак, что ли. — Я замолчал и уставился на статую Веруна. Но львинноголовый молчал и смотрел равнодушно и сурово. Я вздохнул и, нервно хохотнув, потер шею. — Идиот. А вот интересно, Кеннет, что бы ты сделал, если бы Верун тебе ответил?

Постояв еще немного перед алтарем коленопреклоненно, я медленно поднялся, едва сдержав стон: ноги затекли от неудобного положения, а колени сильно болели из-за слишком твердой поверхности, на которой я только что стоял.

Внезапно закружилась голова и я, не удержавшись на внезапно налившихся свинцом ногах, упал на колени, буквально в то же положение, в котором находился только что. Голова кружиться не переставала, а в глазах начало двоиться. Внезапно вспышка многочисленных свечей ослепила меня, и я закрыл глаза, стараясь подавить тошноту. Открыв глаза, я хотел было закричать от неожиданности, но благоразумно промолчал.

Я, как бы со стороны смотрел на четырех молодых людей в какой-то странной комнате с темно-красными стенами, которые сидели вокруг круглого стола.