— Да, лон, что происходит?

— Взорван Гарнизон, пэри, объявлена тревога первого уровня. Вы, случайно, не видели никого подозрительного?

— Я сегодня очень плохо спала, лон полисмент, — Клорис наклонилась к окошку, позволив полисменту полюбоваться своей красотой. — Потом был это ужасный грохот и молнии… я очень испугалась, а мой бедный муж недавно отправился на встречу с Веруном… — я слегка наклонил голову набок и увидел, как Клорис подносит платочек к совершенно сухим глазам. — Я всего лишь слабая женщина, которую некому даже успокоить во время грозы. Как только рассвело, я приказала приготовить карету и поехала в Центральный храм, просить милости у Веруна.

— Да, пэри, конечно, но… — полисмент явно растерялся. — Тревога первого уровня, понимаете. Я вынужден просить вас выйти из кареты…

— Что-о-о?! — Клорис тут же прекратила изображать из себя слабую бедную женщину. Она слегка наклонилась вперед, а ее прекрасные глаза метали молнии. — Да как вы посмели даже подумать о том, чтобы обратиться ко мне с таким вопросом?! Я дочь пэра и вдова пэра, и я не позволю себя оскорблять никому!

— Но, пэри… у меня приказ…

— Как только я увижу в ваших руках ордер, подписанный Советом при полном кворуме, в котором говориться, что пэри Клорис Люмоус обвиняется в причастности к взрыву Гарнизона, я без колебаний не только выйду из своего экипажа, но так же позволю заковать себя в кандалы, чтобы отволочь в самую мрачную пыточную, какая только существует во всем Дариаре, но пока этого ордера у вас на руках нет, вы немедленно позволите мне проехать, иначе я пропущу службу, а если я пропущу службу Веруну в такой скорбный день, то простым сообщением в Совет о столь вопиющем поведении стражей правопорядка вы не отделаетесь!

— Прошу меня простить, пэри, — голос полисмента отдалился, словно он сделал шаг назад от кареты. Клорис захлопнула окошко и откинулась на мягкие подушки. Я же, из-за того, что лежал на полу, услышал то, что явно не предназначалось для чужих ушей. — Проклятые пэры, чтоб вас всех Верун прихлопнул. Вот как в таких условиях работать?

— Штейн, что у тебя? — послышался еще большее недовольный голос и звук шагов, приближающегося к карете человека. Сердце забилось чаще, потому что я не верил в то, что подкрепление так же беспрекословно подчиниться Клорис.

— Клорис Люмоус послала меня к Доргону и не допустила к досмотру своей кареты, — ворчливо с неприязнью ответил полисмент. Судя по тому, что мы все еще стояли на месте зеленый свет кучеру все еще не дали.

— Дочь пэра Харьера? Да, Верун с ней. Если хоть тень подозрения падет на главного секретаря Совета пэра Харьера, то будь уверен, его любимая дочурка не отделается слезами и парой истерик.

— Но как мы можем игнорировать прямой приказ…

— Исходящий непосредственно от секретаря Совета Харьера? Ты еще тупее, чем твой брат. Чего стоишь, Левви, пропусти их, пусть катится, куда ей хочется, хоть к Веруну, хоть на Ведьмину гору, плясать с козлами во славу Доргона, — последние слова второй полисмент буквально крикнул в сторону кареты, и их услышал не только тот, к кому он обращался. Клорис скривила в ухмылке губы, но никак на оскорбление не отреагировала.

«Класс! Люди всегда и везде остаются людьми: чуть больше денег, чем у ближнего, чуть громче имя и все — ты король мира. Главное — правильно себя подать, а вот с этим у нас проблема, надо думать, как эту проблему искоренить»

Я только покачал головой, ничего я не хочу в себе искоренять, вот еще, живым бы остаться.

Пол качнулся, и карета резво покатилась по мостовой.