37

БЕСТИАРИЙ

Смайт начал потихоньку пятиться назад и обнаружил, что вжимается в стену. Он не заметил, когда именно его сердце бешено заколотилось, но сейчас оно уже готово было взорваться. Ручеек пота стекал по спине между лопатками, рубашка намокла и прилипла к коже, и он заставил себя тихонько, прерывисто вдохнуть.

«Не горячись. Никто не увидит того, чего ты не хочешь показывать». Надеясь затеряться среди стоявших рядом охранников, он понял, что деваться больше некуда. «Просто дыши».

— Таким образом, Джабба, — продолжала стоявшая впереди Садики, — до меня продолжают доходить слухи, что ты посылаешь своих агентов в мою тюрьму под видом надзирателей. Надеюсь, ты прояснишь это для меня. — Махнув рукой в сторону девяти присутствовавших в дежурке охранников, она добавила: — Ты знаком с кем-нибудь из этих людей?

Смайт затаил дыхание. Ни один из офицеров не шелохнулся. Прищуренные глазки хатта с голограммы вяло двигались туда-сюда, обводя комнату. Наконец он испустил медленный гортанный смех, насмешливое «хо-хо-хо», одновременно Смайт ощутил неприятное чувство, будто в животе у него лежит кусок льда. Ранее он слышал этот смех лишь однажды, но этого оказалось более чем достаточно.

— Ты тратишь мое время, комендант, — сказал Джабба на гортанном хаттском наречии, которое Смайт легко перевел на общегал. — Я не знаю никого из этих свиней.

— Ты уверен? — поинтересовалась Садики. — Потому что я с удовольствием верну тебе любого сотрудника в целости и сохранности, в духе поддержания мира с кланом Десилиджик. — На ее лбу пролегла легкая морщинка. — Но раз ты их не знаешь... — Она взглянула на 3D. — Просто будем считать, что они даже менее ценный ресурс, чем мы думали раньше.

— Можешь убить их всех и бросить тела болотным слизням, — заявил Джабба. — Меня это не волнует.

— Я вижу. Тогда, возможно, следует спросить у них самих.

Она нажала кнопку на стене. Смайт услышал справа слабый жужжащий звук и глянул туда через плечо. В другом конце помещения, прямо напротив голопроекции Джаббы, прямоугольная стенная панель скользнула в сторону, открыв нишу, которой не было еще мгновение назад; что стало, как он сообразил, результатом последней трансформации. Со своего места Смайт не мог заглянуть в нее, но внезапно понял: то, что за ней скрывалось, уже вышло наружу.

— Господа, — проговорила Садики, — уверена, все вы знакомы с господином Нейлхедом и господином Страбоном.

Тишина тонким клинком пронзила дежурное помещение. Затем появились Нейлхед и Страбон, и Смайт услышал, как остальные охранники пятятся с недоверчивыми возгласами; отпуская ругательства, пытаются втиснуться в любую нишу, которую могут найти, и инстинктивно тянутся к оружию и к отсутствующим у них «дропбоксам».

— Секундочку! — откуда-то слева воскликнул Хуткинс: зычный голос толстяка звучал сейчас пронзительно от страха и паники. — Комендант, что происходит? Что вы творите?

Что касается Смайта, он не мог пошевелиться. Все его тело обрело странную невесомость. Ноги, казалось, разом исчезли, похожий паралич охватил грудь, и он понял, что физически не в состоянии сделать вдох.

Садики лишь улыбнулась.

— Один простой вопрос. — Она сделала шаг и встала между «Королями костей» и охраной. — Те из вас, кто работает на клан Десилиджик, пожалуйста, выйдите вперед. — Комендант посмотрела на охранников. — Никого? Вы уверены?

— Я! — выкрикнул Логовик откуда-то слева от Смайта и бросился вперед, едва не сбив с ног стоявших рядом. — Джабба послал нас сюда, чтобы разыскать Айрема Радика!

— А, — промолвила Садики.