|
В апреле в Дауни гостил Кёлликер, в мае вернулась Генриетта и все поехали в Кембридж: Фрэнсис получал степень бакалавра, Хорас поступал в Колледж Троицы. Дарвин встретил Адама Седжвика, спор из-за «Происхождения видов» был забыт, 86-летний учитель и 61-летний ученик полезли с геологическими молотками на холмы, младший устыдился того, что старший его «совсем загнал». Июнь — неделя в Лондоне: Гальтон повторял опыт с крольчихами и вновь неудачно, но его кузен не пал духом; Эмма сообщала Фанни Аллен, что он «был очень оживлен и всех повидал» и даже удалось вытащить его на экскурсию по городу. Оксфорд представил его к почетной степени — прибыть отказался, сославшись на нездоровье, и был наказан: степень не дали. Прокатили его — с треском — и во французской Академии наук (зато вскоре избрали в бельгийскую). «Любопытно, как влияет на мнения людей их национальность: редкую неделю мне не приходится слышать, что тот или иной естествоиспытатель в Германии поддерживает мои суждения и высоко — зачастую чересчур высоко — ценит мои работы: но я ни разу не слышал, чтобы мои взгляды разделял хоть один француз». Французы вообще плохо себя вели: 12 июля 1870 года посол Луи Наполеона предъявил Вильгельму I несуразное требование запретить немецкому кандидату претендовать на испанский престол, немцы оскорбили посла, 19 июля парламент Франции проголосовал за войну. Англия (как и Россия) не вмешивалась, но была на стороне Пруссии, Дарвин стоял за пруссаков, но всерьез (как и Менделеев) волновался об одном: война плохо скажется на интернационале ученых.
Август семейство (Чарлз, Эмма, Генриетта, Бесси, Леонард, Полли и Томми) провело в Саутгемптоне. Эмма — тетке: «Мы говорим и читаем только о войне. Я думаю, Луи Наполеон мог стать трагическим героем, не будь он так прозаичен… Я надеюсь, когда его прогонят, а это должно случиться, Пруссию уговорят заключить мир… Ленни говорит, почти все молодые люди в Вулвиче франкофилы и верят в победу Франции. Сам Ленни за Пруссию… Чарлз чувствует себя отлично и даже научился бездельничать…» В сентябре в Дауни приезжал Владимир Ковалевский, ставший студентом Гейдельбергского университета, с женой (увы, неизвестно, какое впечатление на Дарвина произвела Софья Ковалевская), потом — юный немецкий зоолог Антон Дорн, вспоминавший: он приехал после обеда, думая застать хозяина за отдыхом, но тот отправился на верховую прогулку; через час он появился с викарием, болтали и злорадствовали по поводу скорого краха Наполеона (Эмма злорадства не разделяла и писала тетке, что все сильней ненавидит войну и пруссаков). В октябре был окончен черновик «Происхождения человека», автор готовился к неодобрительному приему, дал рукопись Фоксу — тот сказал, что ничего ужасного в ней нет и что «теперь все поверят в происхождение от обезьян, так как видели в зоосаду, как они курят и пьют подобно всем добрым христианам». (Фокс допустил ошибку, которую будут повторять поколения обывателей: по Дарвину, человек не «произошел» от обезьяны, а они имели общих предков, которые давно вымерли.) Съездили с Эммой на неделю в Лит-Хилл, потом в Лондон. В ноябре французы были разбиты; Дарвин писал Ка-русу и другим немцам, что «нет никого в Англии, кто не радовался великолепной победе Германии над Францией… Это самое справедливое возмездие для этой тщеславной и воинственной нации». (Ботанику Ж. Мулену, французу, в те же дни писал, что «ужасно сожалеет».) В «Природе» вышла статья А. Беннета «Теория естественного отбора с математической точки зрения»: ничего математического в ней не было, а повторялась на новый лад мысль о том, что глаз не мог образоваться постепенно, на защиту Дарвина встал Уоллес. Шотландская овчарка Джорджа Капплза родила, собаковод лично привез в Дауни щенка, он был прелестный, но уродливую Полли в сердце хозяина не затмил. |
