|
Капитан усмехнулся и облизнул губы.
– Да, полковник, пожалуй, если бы мы раньше знали, как мул хорош на вкус, мы бы подавали его в качестве деликатеса.
– Вы правы. Но кошки и собаки – это уж слишком, думаю, я никогда не проголодаюсь настолько, чтобы есть их мясо.
– Я тоже, некоторые вещи я никогда не смогу есть.
Однако скоро им пришлось взять свои слова обратно: мулов не осталось, и теперь конфедератам было нечем утолять голод. Не прошло и недели с того разговора, как Хантер и его адъютант вместе с остальными осажденными не только перешли на мясо кошек и собак, но даже включили в свой рацион крыс. Никто и не поморщился, голодающих волновал только один вопрос: что они будут есть, когда доедят и крыс?
* * *
Кэтлин узнала, что ее муж в Виксберге, не более чем в восьмидесяти милях от Натчеза. Четырнадцатого мая 1863 года Скотти получил очередное письмо от отца, и Кэтлин стала читать его вслух, усадив сына на колени.
«Дорогой Скотт!
За два года, прошедшие с тех пор, как мы виделись с тобой в последний раз, я никогда еще не был к тебе так близко, как сейчас. Мы стоим в Джэксоне, штат Миссисипи, а сегодня ночью я выступаю в мой родной город, Виксберг. Может, недалек уже тот день, когда я снова смогу взять тебя на руки, поправить на тебе одеяло, поиграть с тобой в мяч.
Я здоров, бодр и надеюсь, что наша долгая разлука скоро закончится. Ты, наверное, так вырос, что тебя и не узнать, представь себе, сынок, нам придется знакомиться заново.
Я люблю тебя, Скотти, надеюсь, что еще до конца года мне удастся взглянуть на твое милое личико.
Любящий тебя отец».
Кэтлин аккуратно свернула письмо и улыбнулась сыну:
– Дорогой, я положу это письмо вместе с остальными, которые ты так бережешь. А теперь почему бы тебе не пойти поиграть с ребятами?
– Хорошо, мама. – Мальчик улыбнулся матери. – Как здорово, папа скоро приедет домой!
– Надеюсь, что так, дорогой.
В последующие дни и недели она много раз доставала и перечитывала письмо. При мысли, что Хантер совсем близко, в каких-нибудь восьмидесяти милях, у нее начинали дрожать руки. Если бы он смог вырваться на несколько дней, повидаться со Скотти… Может, тогда она смогла бы наконец узнать у него, что же произошло.
Все еще держа письмо в руке, Кэтлин встала и пошла искать няньку.
– Ханна, ты где?
– На кухне, мисс Кэтлин.
Кэтлин вышла из гостиной и поспешила в кухню. Ханна оторвала взгляд от теста, которое раскатывала на столе, и посмотрела на Кэтлин.
– Ханна, ты знаешь, что Хантер сейчас в Виксберге?
– Э-э, голубка, это, почитай, все равно что в Нью-Йорке, Виксберг ведь в осаде.
– Ханна, ты не понимаешь, мой муж находится всего в восьмидесяти милях отсюда, я хочу с ним увидеться.
Ханна всплеснула перепачканными мукой руками.
– Никак вы с ума сошли, мисс Кэтлин? Доктор Хантер не может приехать домой, между Натчезом и Виксбергом полным-полно янки. К тому же вы сами помните, он уехал и ничего толком не объяснил. Думаете, он захочет вас видеть? Конечно, ему страсть как хочется повидаться со Скотти, но…
– Ханна, какое сегодня число? – деловито спросила Кэтлин, по-видимому, пропустив мимо ушей все, что наговорила нянька.
– Двадцать первое июня, а что?
– Завтра я отправляюсь к Хантеру.
– Ничего подобного, мисс Кэтлин, или вы рехнулись? Я же говорю, на дорогах полно янки, вам ни за что не добраться до Виксберга.
– Ханна, ты меня не отговоришь, я решила ехать, и я поеду. Будь добра, скажи Дэниелу, чтобы к рассвету приготовил свежих лошадей, он поедет со мной. |