|
– Да, я знаю. – Доусон улыбнулся девушке. – Дорогая, уже поздно, по-моему, нам пора уходить.
Кэтлин согласилась, но как только за ними закрылись массивные двери парадного входа, лицо Доусона изменилось. Улыбка пропала, взгляд стал ледяным. Ни слова не говоря, он взял Кэтлин под локоть и потащил к коляске.
– Доусон, вы делаете мне больно.
Он даже не подумал ослабить хватку, буквально затолкав Кэтлин в коляску.
– В чем дело? – Взглянув на его мрачный профиль, Кэтлин поежилась. Доусон не повернул головы, глядя прямо перед собой. – Вы ведете себя странно, я вас никогда таким не видела.
Повернувшись к Кэтлин, Доусон прорычал:
– Не притворяйтесь дурочкой, вы прекрасно знаете, в чем дело!
Растерянная и смущенная, Кэтлин осторожно погладила Доусона по щеке, но он сбросил ее руку.
– Ну пожалуйста, не сердитесь, – взмолилась Кэтлин, – объясните толком, что случилось? Вас чем-то расстроил Чак Карпентер или…
И вдруг его словно прорвало:
– Черт возьми, Кэтлин, я оставил вас на несколько минут, и что же? Вы тут же оказались в объятиях другого мужчины! Вы ему улыбались, флиртовали с ним и…
– Доусон, мы же были на балу! Дэн Логан пригласил меня на танец, и я согласилась, потому что он ваш друг. Почему вы так рассердились? Я не совершила ничего предосудительного…
Из глаз Кэтлин брызнули слезы. Вид ее тронул Доусона до глубины души, он тут же пожалел о своей несдержанности.
– Простите, дорогая, я погорячился, повел себя как злобный эгоист, просто когда я увидел, как вас обнимает Дэн, то не смог этого вынести. Я ревнивый осел, но, к сожалению, ничего не могу с этим поделать. Простите меня, если можете.
Он вытер ее слезы и припал к дрожащим губам. Кэтлин перестала плакать, обняла его за шею и прерывающимся голосом прошептала:
– Доусон, вы меня напугали, вы выглядели таким злым…
– Дорогая, я знаю и прошу у вас прощения.
– Доусон, я просто не понимаю, почему…
– А потому, Кэтлин Дайана Борегар, что рядом с вами я теряю способность мыслить логически. – Доусон понизил голос до шепота и наклонился к самому ее уху: – Видите, дорогая, из-за вас я стал одержимым. Знаете, почему я вожу вас на все эти балы и приемы? Только потому, что вы молоды и красивы и я знаю, что вам нравится наряжаться и выходить в свет. Будь моя воля, я бы увез вас к себе и держал в своем большом доме, где вы не могли бы танцевать ни с кем, кроме меня. – Губы Доусона припали к шее Кэтлин в том месте, где бился пульс. – Любимая, простите, что я вас напугал. Обещаю никогда больше этого не делать.
Она закрыла глаза, и Доусон нежно погладил ее по голове. Стоило ему снова коснуться губ Кэтлин, как ее глаза широко распахнулись. Он целовал ее с любовью и нежностью, едва касаясь рта, а в промежутке между поцелуями шептал слова любви, которые Кэтлин так мечтала услышать.
– Вы так прекрасны, что у меня голова идет кругом. Я не хочу, чтобы на вас смотрели другие мужчины. Представьте себе, я собирался вас попросить, чтобы вы надевали платья с таким глубоким декольте, только когда мы встречаемся наедине. Я не хочу, чтобы другие любовались этой нежной молочно-белой кожей.
– Я думала, что мои платья вам нравятся…
– Так и есть, дорогая, но они открывают нескромным взорам слишком много вашего тела. Я хочу, чтобы в присутствии других мужчин вы накидывали шаль.
Он поцеловал впадинку у основания шеи, затем снова коснулся губами уха.
Кэтлин со счастливым вздохом придвинулась ближе.
– Ах, Доусон…
– Кэтлин, вы моя, только моя. |