Изменить размер шрифта - +
 – Эми улыбнулась. – А знаете, я бы с удовольствием прогулялась по берегу при лунном свете.

– А вы не боитесь, что в ваши туфельки набьется песок?

– Не беда. – Она быстро разулась и помахала перед носом у Доусона туфельками из серебряной парчи. – Как видите, проблема решена.

– Что ж, раз так – пошли.

Кокетливо приподняв юбки, она побежала по пляжу. Доусон последовал за ней. Догнав Эми, он обнял ее за тонкую талию. Она прислонилась к нему. Лунный свет, играя в ее волосах, превратил их в подобие сияющего нимба. Девушка засыпала Доусона бесчисленными вопросами. Они прошли не меньше двухсот ярдов, когда он остановился и положил обе руки ей на талию.

– Вы слишком много болтаете, Эми Уэнтворт.

Он медленно разомкнул руки, снял смокинг и расстелил его на песке.

– Садитесь, – приказал он, подавая Эми руку.

– Доусон Блейкли, у вас весь смокинг будет в песке.

Он улыбнулся и, опускаясь рядом с ней, сказал:

– Ничего, можно купить новый, а эти хорошенькие ножки у вас на всю жизнь.

Эми села. Доусон приподнял ее юбки и принялся методично стряхивать песок. Неожиданно он наклонился и поцеловал подъем правой ноги. Эми возбужденно ахнула.

– Ну что, теперь лучше? – спросил он.

– Замечательно. Вы определенно умеете обращаться с дамой. Кстати, много их у вас?

– Сотни, – усмехнулся Доусон. – Но вы задаете слишком много вопросов, юная леди.

– Знаю, и все же вот еще один. Вам бы не хотелось меня поцеловать?

– Думаю, что хотелось бы, и даже очень.

Склонившись над Эми, он коснулся губами уголка ее рта.

– Вы так прекрасны, что мне не хватает слов. – Он снова поцеловал ее, на этот раз по-настоящему, и прижал к себе так крепко, что Эми едва могла дышать. Почти не отрываясь от ее губ, Доусон повалил ее на спину, сдвинул с плеча пышную оборку и стал целовать обнажившуюся нежную кожу.

– Кэтлин, о Кэтлин, любимая…

Эми встрепенулась:

– Я вовсе не Кэтлин. Кто она такая?

– Извините, – пробормотал Доусон и встал. – Вам лучше вернуться.

– А вы разве не идете? Тогда и я останусь! – заявила Эми.

Она шагнула ближе и попыталась его обнять, но Доусон резко высвободился, наклонился к ее уху и сказал:

– Сегодня вечером мое общество не доставит вам удовольствия, юная леди.

Внезапная перемена в его настроении обидела Эми. Едва сдерживая слезы, она заплакала и побежала к дому.

Доусон проводил ее взглядом и еле слышно произнес:

– Тем лучше.

Оставшись в одиночестве, он устало опустился на песок. Взошла луна, а он все сидел и думал о золотоволосой любимой, оставшейся в Америке. Когда жар, сжигавший его изнутри, стал нестерпимым, Доусон порывисто встал и, быстро раздевшись, бросился в море. Вода приятно холодила его разгоряченную кожу. Доусон заходил все глубже и глубже, а потом поплыл, пока от напряжения не заболели мышцы. Перевернувшись на спину, он смотрел на небо, а волны медленно несли его к берегу. Порой у него мелькала мысль, что ему не добраться, а за ней приходила другая: какая разница, вернется он или нет.

Натянув на мокрое тело одежду, Доусон медленно побрел назад, сел в коляску, и кучер повез его к вилле баронессы.

Дверь в спальню была приоткрыта. Когда он проходил мимо, Сьюзен окликнула:

– Доусон, это ты? Я так волновалась!

– Сьюзен, я очень устал. С твоего разрешения, я пойду спать.

– Конечно, дорогой, – сказала она, откидывая одеяло со второй половины кровати, – иди ложись.

Быстрый переход