Изменить размер шрифта - +

На улице Доусон усадил ее на большого черного жеребца, сел сам и взял поводья.

– Где ты живешь?

– Примерно в миле отсюда, – ответила Мария.

Домик – крошечная лачуга с жестяной крышей – стоял в конце дорожки, вокруг играли полуголые детишки. Доусон спешился, снял с коня Марию и собрался снова сесть в седло, но девушка вдруг сказала:

– Прошу вас, зайдите, познакомьтесь с моей матерью.

– Нет, спасибо, я…

– Ну пожалуйста, сеньор.

– Хорошо, только ненадолго.

Дети схватили Доусона за руки и со смехом потянули к двери. В доме обнаружилось еще несколько ребятишек: некоторые сидели на земляном полу, другие – за крошечным обеденным столом. Доусона кольнуло болезненное воспоминание о своем детстве. В похожей халупе, только находящейся в Нижнем Натчезе, он и сам жил примерно так же, но с одним отличием: он был единственным ребенком, а в семье Марии он насчитал по меньшей мере дюжину. У плиты стояла усталая женщина, на вид почти старуха. Правда, ее угольно-черные волосы еще не начали седеть, но лицо избороздили морщины, взгляд потускневших глаз казался безжизненным.

Мария подошла к женщине, поцеловала ее в щеку и, повернувшись к Доусону, с улыбкой сказала:

– Моя мать.

Доусон вежливо поклонился:

– Добрый день, сеньора.

Он оглядел чистую, но скудно обставленную комнату. Обстановка убогого жилища подействовала на Доусона угнетающе. Достав бумажник, он вынул из него все банкноты, какие там были, и протянул женщине. В ее глазах блеснули слезы.

– Спасибо, сеньор.

– Не стоит благодарности.

Доусон похлопал ее по плечу и вышел из комнаты. Большая часть ребятишек последовали за ним. Доусон пошарил в карманах, нашел мелочь и раздал детям. Мария пошла его проводить.

Доусон поставил ногу в стремя.

– Всего хорошего.

– И вам всего хорошего, вы очень щедры, сеньор, – сказала Мария и, вильнув бедрами, направилась не в сторону дома.

Доусон догнал ее.

– Куда это ты собралась?

– Обратно в таверну, куда же еще?

– Ты туда не пойдешь…

– Пойду. Вы видели наш дом, как вы думаете, на что мы живем? Мама знает, чем я занимаюсь.

– А отец тоже знает?

– Отец? – Мария неопределенно махнула рукой. – Он ушел много лет назад. Мама нашла другого мужа, но он тоже удрал – в прошлом году. Так что, как видите, я старшая, я должна помогать ей прокормить детей.

– Но должен же быть какой-то другой способ! Неужели тебе хочется возвращаться к этим пьяницам?

Девушка пожала плечами:

– Они не так уж плохи, дают мне деньги, и я…

– Хватит, не рассказывай мне ничего больше!

Доусон поднял ее, посадил на коня и уселся позади нее.

– Куда мы едем? – спросила Мария.

– Домой.

 

Доусон арендовал виллу на побережье рядом с Севильей. Четырехкомнатный дом стоял на пустынном пляже милях в пяти от ближайшего жилья. Доусону хотелось только одного: остаться в одиночестве в тишине и покое.

Милая испанская пара, Педро и его жена Долорес, составляли на вилле весь штат прислуги. Педро следил за садом, Долорес готовила еду и убирала. Супруги относились к Доусону с уважением, но считали его несколько странным. Им до сих пор не доводилось видеть человека, который бы пил столько, сколько Доусон. Пил он постоянно, но, случалось, по нескольку дней ничего не ел. Долорес старалась готовить самые аппетитные кушанья. Поставив на стол изысканные блюда, она уходила, весьма довольная собой, но ее радость сменялась досадой, когда, вернувшись, экономка обнаруживала, что Доусон не притронулся к еде.

Быстрый переход