|
Долорес могла только гадать, почему такой молодой красивый мужчина проводит дни в одиночестве. Ему давно следовало жениться на красивой женщине и обзавестись выводком детишек, в доме должен звучать смех. За все время, что Долорес знала Доусона, она ни разу не слышала его смеха. Доусон Блейкли был самым грустным человеком, какого ей доводилось встречать.
– Я не знаю твоего имени, – сказал Доусон, когда они прискакали к дому.
– Мария, – ответила девушка, – Мария Джонс.
– Джонс? Ты шутишь? Фамилия не похожа на испанскую.
– Она не испанская, мой отец был американцем, как вы.
– Вот, значит, почему ты знаешь английский.
– Да. А вас как зовут? Вы похожи на испанца даже больше меня.
– Доусон Блейкли. Я не испанец, просто смуглый. Педро, Долорес, – окликнул Доусон, когда они спешились. – Это Мария Джонс, она некоторое время поживет с вами. Педро, я попрошу вас сходить в город и купить ей несколько платьев. Еще ей понадобятся туфли. Также купите ночную рубашку, щетку для волос и какие-нибудь духи.
Оказавшись в доме, Мария во все глаза смотрела по сторонам и восхищенно охала. Оставив гостью осматриваться, Доусон прошел на кухню.
– Покормите ее, Долорес, и помогите принять ванну. Голову тоже помойте. Думаю, ей не помешает и ногти подстричь. То тряпье, в котором она пришла, сожгите. И еще приготовьте спальню напротив моей, это будет ее комната.
– А вы разве не собираетесь есть? – спросила Мария.
– Я не голоден, – ответил Доусон, поднося к губам стакан с виски. – Зато ты, похоже, ешь за двоих. Когда ты ела в последний раз?
Набив полный рот, Мария закатила глаза и задумалась.
– М-м-м, кажется, вчера.
– Отныне ты можешь есть столько, сколько тебе захочется. А теперь иди с Долорес, она поможет тебе принять ванну.
Мария, улыбаясь, встала из-за стола. Доусон тоже встал, прихватив с собой бутылку виски, и вышел на веранду. Жара спала, с моря подул прохладный ветерок. Доусон сел в мягкое кресло и плеснул себе в стакан янтарной жидкости.
Мария наслаждалась невиданной для нее роскошью – сидела в латунной ванне, до краев наполненной горячей водой, в которую Долорес добавила приятно пахнущего масла. Но когда Долорес взяла щетку и принялась тереть девушку, блаженные вздохи перешли в вопли.
– Ой! Больно! Неужели обязательно тереть так сильно?
– Сеньорита, я хочу стереть с вас всю грязь. Сеньор Доусон любит, чтобы в доме было чисто, и, раз уж вы будете здесь жить, вы тоже должны быть чистой.
– Вы мне все волосы выдерете!
– Потерпите, сеньорита, я не виновата, что они так спутались.
Слушая этот диалог, Доусон невольно улыбнулся.
– Сеньор Доусон! – В дверях стояла экономка.
– Да, Долорес, что случилось?
Женщина подошла ближе и зашептала ему на ухо. Доусон молча слушал, а потом вдруг от души расхохотался.
– Думаю, ничего страшного не случится, если она походит один вечер без нижнего белья. Когда я посылал Педро в город, я как-то не подумал об этом. Завтра купим, а сегодня все равно уже скоро спать.
Через несколько минут он услышал в коридоре голос Марии:
– Доусон, где вы?
– Я здесь, присоединяйся ко мне.
Мария пересекла веранду и подошла к нему. Увидев ее, Доусон едва не подавился. Новое платье изменило ее облик до неузнаваемости. По широкой бледно-желтой муслиновой юбке от талии до подола шли несколько ярусов изящных оборок, узкий лиф плотно облегал грудь, из-под юбки выглядывали маленькие желтые туфельки. Черные волосы Марии после мытья стали блестящими, она зачесала их назад. |