Изменить размер шрифта - +

– Кэтлин, – произнес у нее над ухом бархатный баритон.

Никакой другой голос не мог произносить ее имя вот так – будто лаская, ни от какого другого голоса по ее телу не распространялось легкое покалывание. Кэтлин медленно повернулась на звук этого завораживающего голоса. Доусон стоял совсем близко. Он оказался еще выше, чем ей помнилось. На нем были черные брюки и жемчужно-серый сюртук, прекрасно гармонировавший с белоснежной рубашкой и шелковым шейным платком. Смуглое лицо стало еще темнее, в глазах горел огонь, густые волосы отливали синевой. Кэтлин хватило одного короткого взгляда на это красивое лицо, чтобы вся боль и тоска, которые, как ей казалось, остались в прошлом, вернулись. «Я все еще его люблю, – поняла она, – люблю безрассудно, безоглядно, так, как не любила никого на свете».

Выйдя из отеля, Доусон направился к ресторану и тут увидел ее. Женщина была в легком розовом платье с глубоким вырезом, ее белокурые волосы были уложены в аккуратную прическу, открывая взгляду лебединую шею и молочно-белые плечи. Лица Доусон не видел, но наклон головы и весь ее облик были слишком знакомы. Несколько минут он стоял, не смея пошевелиться. Боясь, что, если он подойдет ближе, Кэтлин в гневе бросится от него, он решил пока не обнаруживать свое присутствие. Однако он чувствовал, что должен посмотреть ей в лицо, – пусть даже это продлится всего секунду. Он подошел ближе и тихо окликнул ее. В первый момент Кэтлин не оглянулась, и сердце Доусона застучало, как молот. Она узнала его голос и сейчас убежит. Но вот их взгляды встретились. Кэтлин улыбнулась, и гнетущее чувство одиночества, которое он ощущал все проведенные без нее годы, вмиг исчезло. Выражение ее глаз придало ему храбрости.

– Можно к тебе присоединиться?

Она ответила не колеблясь:

– Конечно! Садись, пожалуйста.

Доусон отодвинул стул и сел за столик напротив нее. Каждому хотелось коснуться другого, но ни он, ни она не решились.

Кэтлин первой прервала затянувшееся молчание:

– Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо, ты тоже. Стала еще красивее – если такое вообще возможно.

– Ты живешь в Новом Орлеане? А я думала, ты в Европе.

– Был. Вчера вечером вернулся из Испании. А почему ты оказалась в городе?

– Я… то есть мы приехали в гости к родственникам матери.

– Мы? – переспросил Доусон. – Ты приехала с мужем?

– Нет. К сожалению, Хантеру пришлось остаться в Натчезе.

– Не одна же ты живешь в этом старом порочном городе?

– Нет, конечно, – быстро, слишком быстро, ответила Кэтлин. – Со мной родители и мой… – Она замолчала, потому что его внимание вдруг переключилось на что-то у нее за спиной. Кэтлин оглянулась. К их столику шли Ханна со Скоттом.

– Мама! – закричал мальчик. – А я ел шоколад!

– Вижу, – улыбнулась Кэтлин, – только мне кажется, что большую часть ты пронес мимо рта.

Доусон не отрываясь смотрел на мальчика.

– Хочешь посидеть у меня на коленях? – спросил он.

– Не надо, – поспешила ответить Кэтлин, – он тебя испачкает.

Но мальчик уже проворно вскарабкался на колени к незнакомцу. Доусон всмотрелся в черные глаза, сверкающие на смуглом личике.

– Скажи, Скотт, сколько тебе лет?

Мальчик оттопырил три пальца.

– Сегодня у меня день рождения, – гордо сообщил он, – и вечером я получу много-много подарков!

Доусон рассмеялся:

– Представь себе, у меня сегодня тоже день рождения!

– А вы получили подарки? – невинно поинтересовался малыш.

Быстрый переход