– Да, я помню. Мне страшно жаль, что это случилось с вашей женой и сыном.

– Да, пришлось нелегко. – Я старался говорить твердо и держать эмоции под контролем. – Меня интересует вот что...

Я перевел дух.

– Вы не знаете, доктор не делал рентгеновского снимка зубов моего брата?

3

– Вот! – сказал я Гейдеру. – Это все докажет!

Нахмурившись, агент посмотрел на то, что я положил ему на стол.

– Докажет что?

– Что мой брат и Лестер Дент – один и тот же человек!

– Вы все еще надеетесь...

– Моему брату делали рентгеновский снимок зубов за пару дней до того, как он похитил моих жену и сына. Когда мы были детьми, родители заботились, чтобы дантист регулярно проверял состояние наших зубов. Покажите этот снимок нашему семейному дантисту в Огайо. Он сможет сравнить его со снимками, имеющимися у него, и подтвердит, что зубы принадлежат одному и тому же человеку.

– Но зубы девятилетнего мальчика не могут быть такими же, как у мужчины под сорок, – возразил Гейдер.

– Потому что на момент исчезновения у моего брата еще не прорезались все коренные зубы? Это так. Но дантист сказал, что у Пити к тому времени наверняка уже было несколько коренных зубов, и даже если они износились за долгие годы, то корни обязательно сохранили первоначальную структуру. Почему бы вам не заняться этим?

Гейдер бросил на стол пухлую папку, которую держал в руках.

– Хорошо, – раздраженно произнес он. – Но только для того, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Как фамилия вашего дантиста в Огайо?

– Я... я не помню.

Агент посмотрел на меня с еще большим раздражением.

– Вудфорд совсем небольшой город, – поспешно сказал я. – Там было немного дантистов. Не составит труда найти того, кто нам нужен.

– Ну да, если он еще занимается своим делом.

Зазвонил телефон. Протягивая руку к трубке, Гейдер буркнул:

– Я с вами свяжусь.

– Когда?

– На следующей неделе.

– Так нескоро?

Агент меня не слушал. Он уже разговаривал по телефону.

4

В субботу утром я поднялся с кровати Пити, уложил походное снаряжение в свой "экспедишн" и заполнил холодильник джипа бутербродами.

Я старался с максимальной точностью воспроизводить события, случившиеся год назад, и ровно в девять часов выехал по Семидесятому шоссе в направлении гор. Вершины еще покрывал снег, как и в прошлом июне. Не обращая внимания на живописные пейзажи – как наверняка не смотрел по сторонам и Пити, – я старался в мельчайших подробностях припомнить наш разговор и даже вздрогнул, когда до меня дошло: всякий раз, когда Джейсон обращался ко мне и произносил слово "папа", Пити отвечал первым, опережая меня.

Он готовился занять мое место и приучал себя откликаться на "папу".

Сворачивая на север в направлении Национального парка Арапахо, я представлял себе, с каким трудом брат сдерживал ярость. Подъехав к озеру, я притормозил – именно там, где мы втроем останавливались в прошлом году. Осмотрел место, на котором Пити, Джейсон и я устанавливали палатку. Обогнул озеро и добрался до ручья, затем взобрался по лесистому склону до расселины, откуда падала вода. И все это время я непрерывно представлял себе, о чем думал Пити, выискивая местечко, на котором будет удобно избавиться от меня и представить происшедшее как несчастный случай.

Карабкаясь по валунам, я добрался до выступа, нависающего над расселиной. Вообразил возбуждение Пити, охватившее его, когда Джейсон спрятался за большим камнем, чтобы помочиться.