А по пустому дворцу, который он оставил за спиной, пронесся ветер, тоже как будто ищущий что-то. Или кого-то. Ветер раскачивал медные лампы, разъяренный своей неудачей — он никого не нашел. Лампы попадали на пол. Холодный огонь разбежался по мраморным плитам, и дворец содрогнулся, словно под ударом могучего кулака.

Лицо маленького человечка озарилось довольной улыбкой, когда Воин Заката резко натянул поводья и спешился. Среди пыли и грохота шагов марширующих буджунов он сгреб Боннедюка в объятия и приподнял его над землей.

— Дружище, — повторял он снова и снова. — Дружище.

— Рад тебя видеть, — Боннедюк Последний тоже дал волю радости. — Наконец-то.

Хинд, вертевшийся у их ног — странный зверь-мутант, единственный в своем роде, — издал горлом урчание и завилял круглым хвостом.

Воин Заката нагнулся, чтобы погладить его поросшую жесткой шерстью голову, и Хинд закашлялся и ощерился, обнажив страшные зубы, а потом ткнулся носом в ногу Воина Заката.

Осадив лошадь, Моэру свесилась с седла и поцеловала маленького человечка.

Краем глаза Воин Заката заметил, что к ним бежит Кири. Потом она остановилась как вкопанная, ошеломленно глядя на них, и стала потихоньку пятиться назад. Он смотрел на ее лицо, а она, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

— Кое-что изменилось с тех пор, как ты отправился в странствие, — заметил Боннедюк Последний. — Теперь ты уже ей не поможешь.

— Раньше я тоже не мог ей помочь. — Воин Заката отвернулся. — Проводи нас до конюшни, дружище, а потом мы спокойно поговорим. Нам надо о многом поговорить.

— Я сделаю кое-что получше, — сказал тот и повел их по узким улочкам Камадо.

Они добрались до конюшен и оставили лошадей на попечение конюхов. Но перед тем как уйти, Боннедюк Последний отвел Воина Заката в дальний конец помещения. Здесь стоял темно-красный лума Ронина.

Животное фыркнуло, когда Воин Заката погладил его по шее.

— Благодарю тебя, дружище.

Боннедюк отвернулся и захромал по проходу между стойлами — к выходу из конюшен, где ждала Моэру.

— С каждым разом, — говорил риккагин Эрант, — противник атакует все большими силами. А мы только теряем людей.

— Как вы уже знаете, — слово взял Туолин, — мертвоголовых воинов можно убить мечом, но их число, похоже, не убывает. Теперь их возглавляют какие-то черные существа с глазами насекомых. Пока что нам не удалось ни убить, ни ранить ни одного из них. Наши люди полностью деморализованы.

— А риккагины? — спросил Воин Заката, обводя взглядом задымленную комнату. — Воины тонко чувствуют настроение своих командиров и подражают им. Смотрю я на вас и дивлюсь. Обреченные люди. Если вы подавлены и потеряли надежду, от своих солдат вы и не можете ожидать ничего иного.

Его сжатый кулак тяжело опустился на стол.

— Теперь мы вместе. Последние силы человечества. Пришли буджуны — лучшие в мире воины. Мы сильны, как никогда. Я лично не собираюсь сидеть в этих стенах и дожидаться, пока наши силы совсем иссякнут. Это не подобает воину.

Краем глаза он видел, что Азуки-иро наблюдает за ним с безмятежным видом и улыбается.

— Завтра на рассвете мы выйдем на равнину, переправимся через реку и атакуем противника. Мы все. А к концу дня мы уже будем знать, выживет человек или погибнет в грядущие времена.

Он подал знак риккагину Эранту, и тот развернул подробную карту района боевых действий. Разноцветными чернилами на ней было обозначено расположение войск Дольмена.

На какое-то время воцарилось молчание, а потом куншин склонился над картой и постучал по ней указательным пальцем.