— Да, — признал Ронин, — это не исключено.

— Конечно, — с явным удовлетворением откликнулся Оками.

— А что означает мое имя?

— Воин, оставшийся без господина.

Ронин не смог удержаться от смеха, и ничего не понимающий Оками повернулся к нему с озадаченной улыбкой.

— Да, я буджун, — сказал Оками.

— Тогда вам должно быть известно о дор-Сефрите.

— Боюсь, ничего, кроме стародавних преданий.

— Но хоть что-то вы знаете?

— Очень немногое. — Оками положил руку на гриву лошади. — А почему вас так интересует дор-Сефрит?

— У меня с собой свиток, написанный его рукой, и сейчас этот свиток может спасти мир…

— А, — неопределенно откликнулся Оками. — Когда-то буджуны были великими магами-воинами, величайшими в истории этого мира, и уже в новое время, когда все прочее чародейство исчезло, они долго еще сохраняли магические знания.

Он похлопал ладонью по шее лошади.

— Но это было давно. Мы больше не занимаемся магией.

— Но наверняка здесь найдутся люди, способные перевести записи с древнего языка.

— Не сомневаюсь, Ронин, что в Эйдо мы найдем такого человека, — улыбнулся Оками. — А пока давайте поговорим о чем-нибудь более приятном.

Вскоре они приблизились к пролому в неприветливой каменной стене, откуда открылся вид на узкое ущелье. Зеленое и тенистое, оно выходило к залитой солнцем расщелине с водопадом; в том месте, куда обрушивалась вода, плясали радужные блики.

— День выдался жаркий, — заметил Оками. — Может быть, охладимся?

— Я хотел бы добраться до Эйдо как можно скорее. Кто знает, сколько…

— Не хотите же вы въехать в столицу, смердя и воняя, как потный, немытый крестьянин. — Оками хлопнул Ронина по спине. — Пойдемте. Всякому путнику в долгом пути нужен краткий привал.

Прохлада ущелья пролилась на них успокаивающим бальзамом. Оками привязал лошадь возле пахучих кедров и тут же, лишь скинув пыльную одежду, нырнул в пенящийся водоем у подножия водопада. Ронин последовал его примеру.

Под бурлящей поверхностью ледяная вода была кристально прозрачной. Когда Ронин погрузился под воду, от него во все стороны порскнули серебристые и голубые рыбешки. Он устремился вверх, так и не добравшись до дна, и, выскочив на поверхность, тряхнул головой, чтобы вода не заливала глаза. Потом он наклонил голову и напился, смакуя каждый глоток.

Они сушились на солнце. Ронин обратил внимание на то, какое сильное и мускулистое тело было у Оками. Тело настоящего воина, закаленного и искусного.

— Можно мне посмотреть другие ваши рисунки?

— Конечно.

Набросив одежду на еще влажное тело, Оками достал из седельной сумки дощечку с рисунками.

Ронин медленно переворачивал листы, завороженный скупыми линиями, с такой восхитительной точностью передающими разнообразие пейзажей этой необычной страны и характерные черты ее обитателей.

— Все это — станции на Кисокайдо, — пояснил Оками.

У них за спиной шумела вода, стекавшая по шершавой расщелине.

Отдав Оками рисунки, Ронин принялся одеваться.

— Хотите научиться? — спросил вдруг Оками.

Ронин внимательно посмотрел ему в лицо, ожидая увидеть насмешливое выражение, но глаза у буджуна оставались серьезными.

— Да, — вырвалось у него к его собственному удивлению.