— И что? Почему же она не была столько времени? — поинтересовался я, аккуратноо взяв свой бокал со столика. Посмотрев на магический светильник сквозь стекло, я постарался, придать лицу настолько одухотворённое выражение, чтобы любому стало понятно: я — не сомелье. Я — их учитель.

Прочитав описание, не нашел слов: сдохнет, яд и мучения, поэтому спокойно пригубил кисловатый напиток с ярко выраженным цветочным вкусом.

Несколько секунд она прожигала меня взглядом, а потом, легкомысленно хмыкнув, повторила мой жест с бокалом, небрежно сменив тему, будто мы о погоде и бабочках говорили.

— Как тебе вино?

— Весьма великолепно, — пожал плечами я, не став говорить, что пахнущему духами сухому вину, я бы предпочёл кальвадос. — Но ты так и не ответила на вопрос. По какой причине вы сами не уничтожили Орден Отражений? Не верю, что с вашими возможностями это было бы настолько трудно.

— Ну почему ты такой колючий? Создаётся впечатление, что ты каждое слово стараешься превратить в иглу, чтобы побольнее уколоть, — с укоризной произнесла она, распрямив плечи, отчего тонкая ткань повторила очертания её точёной фигуры.

— И это мне говорит Жрица Ллос, которая может сделать так, что к любому здесь наведается паук, чтобы подарить мучительную смерть от яда? Жрица культа, который своих провинившихся мужчин превращает в драуков, частично лишая разума, оставляя лишь слепую покорность Ллос? Честно, я разочарован, — допив вино залпом, вернул бокал на столик. — Спасибо за беседу, но не складывается у нас с тобой диалог, красавица.

Я уже дошёл до двери, спиной чувствуя яростный взгляд Ирэис, когда она наконец решилась.

— Ариэл.

Моя рука замерла на полпути к дверной ручке.

— Ариэл, который скоро возродится, не оставит вам даже шанса. Как и нам, — уже тише произнесла она. — Именно поэтому мы предлагаем союз. Вы пока не представляете, с чем нам всем придётся столкнуться.

— Так расскажи, — повернулся я к ней. — Мне думается, что с этого и нужно было начинать наш разговор.

Информации было мало. Вернее, не так. Её было ничтожно мало, но вместе с тем достаточно, чтобы оценить масштаб надвигающейся угрозы.

Всё дело в том, что Ариэл не относился к существующему Пантеону. Он был одним из забытых. Тот, кого уже не было во времена Великого Передела, как часто называли минувшую войну богов, когда, объединившись, боги низвергли Тиамат.

В те времена, Ллос относилась к Фракции Хаоса, но, чтобы сохранить своё влияние, её пришлось выступить на стороне остальных, приняв впоследствии сторону Тёмных. Именно тогда, под шумок, Паучиха и избавилась от своей дочери. Уже в те времена Дж'Имасро была настолько безумна, что Ллос закономерно опасалась набирающую влияние дочь, которая кусок за куском отбирала у матери последователей.

Извращая все догматы Ллос, она создала Орден Отражений, взрастив за несколько поколений мужчин дроу, полностью избавленных от раболепия перед Паучихой. Следующим шагом стала месть. Ненависть, заботливо культивируемая в сердцах последователей Дж'Имасро стала последним шагом к открытому объявлению войны и перерождению Ордена в то, что мне довелось недавно наблюдать.

Вы спростите, а чем отличилась Тиамат? Всего лишь тем, что исповедывая Хаос, она набрала слишком много последователей, став сильнейшей богиней. А когда Двуединый понял, что само существование Тиамат — это угроза его Порядку, он какими-то способами сплотил вокруг себя остальной пантеон и направил его на Тиамат.

Боги поставили Ллос условие: они помогают ей с Дж'Имасро, но Ллос никогда не будет пытаться забрать себе силу дочери, поскольку она сравняется с силой, коей обладала Тиамат до свержения, тем самым превратившись в новую угрозу для существующего пантеона.