— П-привет, — осторожно поздоровался он с ребенком, который сидя на крыше склепа весело болтал ножками, при этом не сводя с него внимательного взгляда.

— А как тебя зовут? — вместо этого спросила она.

Девочка не раскрывала рта, но Ньютон отчетливо слышал каждое слово. И естественно он знал, что в подобных местах «нежить» предпочитает сначала разорвать тебе глотку, а уж потом интересоваться именем.

— Меня? — он сделал шаг назад, догадавшись, кто именно почтил его своим вниманием. — А тебе зачем?

Легко спрыгнув, девочка сделала несколько шагов в его направлении, продолжая буравить взглядом искрящийся цветок в его руках, который он не успел убрать в инвентарь. Миг, и жуткий нескладный ребёнок с бездонными провалами антрацитовых глаз оказывается почти вплотную.

— Красивый…

Ньютон мог поклясться, что услышал сожаление в этом коротком слове.

— Т-тебе нравится? — он упёрся в стену склепа спиной, продолжая рассматривать ребёнка.

— Очень, — мечтательно ответила девочка, потеребив край рваного платьица, бывшего когда-то белым. — Мой любимый.

Чем он руководствовался, Ньютон потом даже себе так и не смог объяснить. Глядя на этого ребенка, Сергей вдруг наклонился и сорвал ещё несколько цветов, выбирая самые красивые, формируя букетик. Наскоро сложив стебли, чтобы получилось более-менее гармонично, с точки зрения флористики, он осторожно протянул букетик девочке.

— Держи…

Её глаза оставались такими же непроглядно чёрными и бездонными, но мимику было не скрыть. Лицо выражало недоверие, счастье, изумление.

Ньютон с замиранием сердца наблюдал, как бледные детские ручки тянуться к букетику, отстранённо отмечая трупные пятна на запястьях, криво сшитый грубой ниткой рукав платья…

Девочка подняла голову и посмотрела ракшасу в глаза.

— Мне нужно твоё имя, — в тонком голоске прозвучало требование. — Имя!

— Ньютон, — непослушными губами прошептал ракшас. — Меня зовут Ньютон.

Не церемонясь и схватив букет, девочка прижала его к груди и счастливо рассмеялась, крутнувшись на месте, разметав полы платья. Смех переходил в истерический, и Ньютон почувствовал, как шерсть на загривке становится дыбом.

Молниеносный взмах детской ручонки с непонятно откуда взявшимися когтями, разрубил Ньютону шкуру на предплечье. Ракшас было дёрнулся, но проклятая девчонка схватила его за лапу и присосалась словно пиявка к открытой ране.

Ньютон почувствовал, как подкашиваются лапы и попытался дернуться. Безрезультатно.

Отняв от его руки окровавленное лицо, ребёнок расхохотался и рассыпался лепестками, смутно похожими на лепестки Призрачной Орхидеи. Крутнувшись маленьким смерчиком, поток лепестков ударил ракшаса в грудь и бесследно растворился

С глаз словно пелена спала. Встряхнув непослушной головой, Ньютон с недоверием смотрел на абсолютно здоровую лапу, когда внезапно в голове раздался тихий детский смех.

«Внимание!

Вы приручили питомца».

Ракшас обессиленно сполз по стене склепа и сел на траву.

«А что бы было, подари я нечётное количество цветов?».

Глава 27

Врагов не считают, их бьют.

Обшарив всю прилегающую территорию, мы были вынуждены признать, что ракшас как сквозь землю провалился. Проведя краткий обмен мнениями, все сошлись на том, что в Оплот Иерархов мы входили уже без Ньютона. Никто не мог вспомнить, на каком этапе он «отвалился».

Индикатор сети напротив его «ника» горел ровным зелёным цветом, что означало: ракшас жив, но, судя по всему, ненадолго, так как мы своей прокачкой сняли «иммунитет от нежити» ещё час назад.