Щедро плеснув треть резерва в «крисы», я вогнал их в лежащего на алтаре Гариона.

«Внимание!

Понижение репутации с Двалином.

Текущий уровень: Ненависть».

Какого демона? Он же обещал, что урегулирует вопрос.

Бар его жизни таял с приличной скоростью. Несмотря на то, что гном превосходил меня в уровнях почти впятеро, вливаемая в рукояти «мана» и формируемая «крисом» в «Духовный удар», делала своё дело.

«Внимание!

Понижение репутации с гномами Клана Стали.

Текущий уровень: Ненависть».

Взглянув в глаза Гариону, я увидел там злое торжество. Он умирал, на его губах пузырилась кровь, но он улыбался, отчего это было больше похоже на рожу только пообедавшего упыря.

— Зачем? — только и спросил я, когда внезапная догадка озарила меня. — За что ты нас так ненавидишь?

— Даже, если ты и прервёшь жертвоприношение — ничего не изменить! — еле различимо прозвучал клёкот гнома. — Тебе придётся… или призвать её, тем самым настроив всех против вас. Или…

— Что или?

Гном не ответил. Жизней у него оставалось не больше пяти процентов. Да мне и не требовался ответ, поскольку я и сам всё внезапно понял.

Завернув свои амбиции и амбиции Двалина в яркую бумажку мнимого спасения, гном сумел меня убедить, что это нужно только для того, чтобы на время отсрочить приход Ариэла. Что пока «пришлые» будут пытаться пробиваться к Старому Кладбищу Ордена, куда неминуемо вернётся Искра, я смогу собрать весь набор рун, чтобы овладеть профессией и создать оружие, способное убить Бога.

Так говорил Гарион, умалчивая о том, что как только Тиамат получит силу, мы станем абсолютными изгоями, испортив репутацию со всем миром. На нас ополчатся все!

Союз с Ллос, хорошие отношения с Тенгри и его Первожрецом Кортом… Всё это пойдёт прахом. Неужели Гарион настолько нас ненавидит?

«Всё равно не будет по-твоему», — оскалился я.

— То, что случится дальше, лживый старик, останется целиком и полностью на твоей гнилой совести, — прошептал я ему в ухо. Недоумение сменилось тревогой, которая перешла в понимание. Когда в его глазах застыл ужас, он попытался закричать, но я закрыл ему рот, предвкушающе улыбнувшись.

— Я принёс жертву! Кровь и жизнь Первожреца на алтаре его Бога! — слова, которые Гарион заставил меня заучить, слышали все гномы. — Добровольно жертвую всю силу сего Алтаря и посвящаю его тебе, Танатос!

Толпа вздохнула в едином порыве, не веря своим ушам.

— Приди и возьми её! — заорал я что есть мочи, чувствуя, как тело Гариона в последний раз дёрнулось и обмякло.

А когда сверху внезапно опустилась Тьма, только тогда я позволил себе обессиленно опуститься на пол, чтобы дать отдых дрожавшим ногам.

Глава 3

— Что ты хочешь?

— Я хочу убить время.

— Время очень не любит, когда его убивают.

Время — это то, что нельзя пощупать или увидеть. Его можно только наблюдать. Наблюдать на лицах окружающих, видеть рост или угасание растений, видеть постройку величественных зданий или наоборот — их разрушение год за годом.

Время — неумолимо.

Очень многие не понимают, как правильно им пользоваться. Часто мы теряем время впустую, начиная бежать за ним, когда становится слишком поздно.

Время — беспощадно.

Одних оно может исцелять, а других калечить, убивать.

До встречи с Танатосом я даже не задумывался, что есть время? Но увидев его впервые понял — он и есть Время.