Положа руку на сердце, я сам слега был удивлён получившимся результатом. Я-то намеревался его немного превратить в ростовую грушу, как следует отыгравшись за унижение, а вышло даже лучше, чем рассчитывал.

«Так и убить недолго!», — с холодком вползла запоздалая мысль в голову.

Переведя взгляд на Иван Иваныча, я не удивился его реакции, что-то подобное и предполагая.

Усатый улыбался.

Улыбался будто человек, который хоть и предполагал существование Санта-Клауса, но до конца в него не верил. И сейчас он этого Санта-Клауса увидел своими глазами, застукав позорно застрявшего задницей в каминном дымоходе.

— Браво! — обозначив аплодисменты, Иван Иванович, покачал головой. — Вырубить за семь с половиной секунд целого мастера спорта — это впечатляет, Белевский. Прими мои поздравления! Нет, правда, молодец!

— Сами сказали, — пробурчал я, пожимая плечами и не понимая, к чему готовиться.

— По Валику вопросов нет, — отмахнулся усатый, будто это не человек сейчас валялся на бетонном полу, а какая-то куча бесполезного тряпья, что мне тоже не понравилось. — Инга, Аня! Приведите товарища в чувство, — скомандовал усатый застывшим «курсантам». — И оттащите его куда-нибудь подальше, чтобы не мешался под ногами.

Чтобы не мешался? Он сейчас серьёзно?

От нехорошего предчувствия по позвоночнику промаршировал огромный табун мурашек.

— Остальные… слушай мою команду! Кому удастся победить нашего гения единоборств, тот получит от меня особое, — выделил он слово, — поощрение. И не халтурим! Готовы? Тогда начали! Бой!!!

«Сука!», — мысленно взвыл я, понимая, что мои шансы на благополучный исход только что рухнули в Тартар. Меня сейчас будут бить.

Больше я подумать ничего не успел, поскольку перед внутренним взором расцвела ярчайшая россыпь трассеров, по сравнению с которыми, те, что были до этого — просто унылый калейдоскоп.

Встревоженный крик дяди я уже слышал размазываясь в воздухе, уходя от нескольких одновременных атак заряженных нездоровым энтузиазмом «курсантов».

Глава 12

Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится.

(Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»).

— Искренне надеюсь, что вы остались довольны, — пробурчал я, прикладывая к лицу пакет со льдом, которые в немалом количестве обнаружились в одном из холодильников, расположившихся в соседней комнате, рядом с раздевалкой.

Узри я их ранее, задался бы вопросом: «Зачем столько?». Но вот в данный момент мне было и так всё ясно — для таких бедолаг, как я, которые безнаказанно позволяют бить себя по лицу.

Зеркала я здесь не нашёл, но и без него было понятно, что рожу мне разукрасили на совесть. Впору петь фальцетом: «А я слива лиловая, спелая, садовая…». Только боюсь мои вокальные данные не будут оценены по достоинству в этом сборище начинающих костоломов.

Отвечая Иванычу, я даже не пытался скрыть сарказм, сквозивший в голосе, и сейчас был настолько вымотан, что вздумай он за мою дерзость устроить ещё один подобный спарринг, как наказание, я бы молча встал и пошёл принимать бой.

Без вариантов. Без эмоций.

Я уже понял, что если меня захотят заставить что-то сделать — они обязательно заставят. А бежать в атаку на танк с хлипкой табуреткой в руках, несмотря на всё моё упрямство, было глупо. Так что, пока по течению, а там посмотрим.