Вот только продавать я их не собирался.

Моя жадность рыдала навзрыд, когда мне пришлось приморозить дикого птенца руной «Хагал», а потом, подтащив к краю гнезда, сбросить его вниз в облака.

Крик испуганного детёныша императорского кондора раздался только спустя несколько секунд далеко внизу. Ну а что мне было с ним делать? «Профита» за убийство я бы получил немного, а надеяться, что из него может выпасть что-то стоящее — это подвергать опасности всю мою миссию.

Не хочу в угоду своей жадности, чтобы там не верещал внутри домовитый хомяк, обнаружить в бою хотя бы даже одно из тех неприятных умений, которыми его мать чуть не закатала нас в шпили Гуконского хребта. Это был бы «эпикфэйл». Глупее провала даже и не придумать.

Именно поэтому участь дикого была предрешена.

Оставалось только решить, что делать с оставшимися двумя яйцами, и соображать нужно было очень быстро. Как только дрогнет скорлупа, эти активы не будут стоить и выеденного яйца, уж простите за каламбур.

В инвентарь, естественно, они помещаться не пожелали, что было предсказуемо. Игра хоть и имеет некоторые фантастические особенности, но вот по части реализма и хоть какой-то достоверности, она всё же придерживалась физических законов реального мира.

Там тоже нельзя наковальню спрятать в крохотную женскую сумочку, вмещающую лишь тушь для ресниц и смартфон.

Пытаться измыслить способ, как их отсюда забрать, я тоже не стал. Пока я буду, как Сизиф, волочить эту громадину по Флералу, может случиться всё, что угодно: птенец решит вылупиться, встреча с другими игроками, моя криворукость. Да меня всем миром засмеют, если я умудрюсь грохнуть такую вещь.

Крутанув адамантиевый перстень, я решительно шагнул в раскрывшийся портал.

На то, чтобы найти в Кроат-думе Гариона, мне потребовалось больше получаса. За это время я успел несколько раз проклясть Первожреца Двалина, который постоянно куда-то исчезал перед моим приходом. Как специально.

Причём, логики в его передвижениях не было никакой. Здание городского совета, таверна, потом ещё одна таверна, ремесленный квартал, снова здание городского совета…

Такое впечатление, что Гарион, узнав, что творится у ремесленников, только и делал, что советовался, скотина бородатая, и бухал в тавернах, как последний пропойца.

Нашёл я его случайно, когда уже устал носиться, как наскипидаренный, по Кроат-думу. Гном вот-вот был готов уйти порталом неизвестно куда.

— Гарион! — окликнул его я, видя, что коротышка ждёт, пока арка портала разгорится ярче. — А ну стоять! Это приказ! — гаркнул я во всю мощь лёгких, видя, что при звуке моего голоса он вздрогнул, но предпочёл сделать вид, что не услышал. — Я нашёл! — добавил я, боясь, что он решит ослушаться.

Склочный гном был способен и на такое. Уж я их породу уже хорошо знаю.

Расчёт оказался верным.

Уже занеся ногу для шага в портал, Гарион остановился, как вкопанный, поняв, что именно я имею в виду.

— Нашёл? — его ошарашенный вид доставил мне несколько секунд удовольствия. — Где оно! Здесь? С собой?

— Слушай, — вздохнул я. — Ты когда-нибудь видел вблизи императорского кондора?

— Конечно видел, — нахохлился гном, раздражённо развеивая портал. — В одном манускрипте я встречал рисунок, созданный одним почтенным путешественником, который…

— Осади, пожалуйста, — перебил его я. — У нас очень… очень мало времени, чтоб ты понимал. И если ты не хочешь и дальше любоваться картинками из своих вшивых манускриптов, вместо реальной синицы в руках, то следует поторопиться.