Все таки, хорошо, что я решил их сразу под нож не пускать, моральный долг перед Федькой закрыл, притащу ему в отряд еще одного медика, пускай и недоучку. Все таки, Сапог меня уже ни единожды выручал. Пора бы и мне ему подсобить….

Интерлюдия. Танатология

В группу разборки завалов, люди попадали по разным причинам. Кто-то за пьянство, кто-то за мародерство, а кто-то за попытки в бандитизм. Однако, большинство приходили в штрафбат ради трехразового питания и койки в палатке или наспех сложеном бараке. Сейчас у многих не было даже возможности прокормиться. А здесь, хоть и приходилось работать физически и соблюдать дисциплину, но все же кормили, лечили и обеспечивали кров.

Всего в каждом отряде было по десять-двенадцать человек, из которых назначался сержант, ответственный за данное отделение. Четыре отделения формировали взвод и вот взводом уже руководил настоящий военный. Как правило, каждый взвод получал на сутки задачу по разбору определенных завалов, расчистке улиц, санитарным работам и захоронению трупов. От того, насколько взвод преуспел за день, зависило, как их покормят на следующий день. Самых работящих кормили в первую очередь, а лентяи доедали крохи, что остались после того, как все остальные поели.

Сколько таких групп работало, сказать было сложно из-за постояннойтекучки кадров, однако среди всего сброда, находились изредка алмазы… Сапог приметил этого мужичка, еще когда того привезли в нетрезвом виде Каратели и запихали в только-только сформированный отряд уборщиков. От остальных бродяг мужчина отличался жилистостью и сухостью. Такое присуще деревенским парням, которые пашут с утра до вечера и попросту не успевают наесть массу, в отличии от спортсменов и качков.

При личном разговоре, Федор выяснил, что этот алкаш, на самом деле работник кладбища, опытный могильщик и бывший судмедэксперт, попертый с работы за пристрастие к алкоголю. Естественно, что столь ценный кадр сразу был назначен командиром отделения работников, получив позывной Лопата…

— Старый труп, еще с первых дней, — негромко произнес бывших могильщик, разглядывая сильно изувеченное тело, растекшееся по полу слоем жиров, крови и гнилья.

— Как определил? — поинтересовался Смирных, приставленный к тому, в качестве практиканта, чтоб парнишка насмотрелся на ужости, пока Сапог его кандидатуру проверяет. Все же слабонервные и бесхребетные медики ему во взводе не нужны.

— Гниение запущенное, — пояснил Лопата, почесывая щетину и порщась от запаха сероводорода, которым провонял подьезд. — Смотри, была такая наука, танатология. Представляла из себя изучение причин смерти, механизмов ее наступления, процесса умирания и посмертных явлений. Изучал?

— Краем уха слышал, на парах, — нехотя признался студент. — Можешь вкратце напомнить? Ну, про посмертные явления, почему ты решил, что жмуру месяц? Он мог и на жаре так сгнить.

— Ага, если б лежал на пляже в Майями, — усмехнулся судмедэксперт, кивая в сторону выхода, где у подьезда штрафники растаскивали стоительный мусор и чистили дорогу от кусков бетона, трупов и осколков снарядов. — Не май-месяц, прохладненько для столь быстрого разложения. А вообще, трупные являения бывают ранние и поздние. Если труп свежий, то это можно понять по высыханию, трупным пятнам, окоченению, охлаждению и аутолизу.