— Талонами обеспечу, — согласно кивнул Сапог и довольно хмыкнул. — И чаем тоже, вскрыли мы тут недавно один склад…

— Федь, ну будь ты человеком, а, я вообще-то подремать хотел. И так, Попов, ирод, в шесть утра разбудил, — недовольно проворчав, демонстративно отвернулся, прислонившись к дверце и кутаясь в ватник.

— Ну спи-спи, Старый, — негромко прошептал он. — Скоро все равно приедем, там уж я посмотрю, как ты поспишь, когда Миланка тебе разнос будет устраивать, за то что ночевал хрен пойми где.

— Да пошел ты, — фыркнув, попытался заснуть. И у меня это даже почти получилось. Уаз все равно полз черепашьим темпом, поскольку за ним следом катился танк, бэха и два грузовика, забитые не только бойцами, но и бабками с поселка, которым приспичило на рынок. Возвращаться они уже будут обозом с группой Хриплого. Впрочем, меня это уже никак не касается… А Миланка, кстати, все-таки не ругалась. Она у меня хорошенькая, понимающая. Прям золотко, а не женщина. Жаль только, что в дочки мне годится. Но ничего, чай не восемнадцать лет девке. После двадцати, возраст все равно уже практически ничего не значит. А уж сейчас, тем более.

Глава 3

Окаянный

Давненько я сюда не заглядывал. Народу явно прибавилось. Даже палаточный лагерь превратился в нечто вроде элитного района, поскольку всю чернь и штрафников переселили за стены и блокпост, расквартировав в ближайших зданиях и неясно откуда притащенных вагончиках. Да и от самого палаточного лагеря осталось одно лишь название. Палатки сменились на весьма комфортные бытовки. Вот только, душевая все так же представляла из себя одну большую банную палатку, в которой кое-как разместили резервуары с кранами. Воду в эти резервуары закачивали с пожарной машины. Так что, уже есть как минимум одно направление в котором я могу развернуться и подработать.

Однако, в палаточном лагере, я вряд ли смогу узнать необходимую информацию. Максимум различные слухи от работяг, коих тут собралось много. Все таки есть у Престнякова коммерческая жилка. Примерно три четверти бытовок сдаются разным барыгам, которые поняли, что на вокзале им места мало. Так что первые этажи бытовок представляют из себя мелкие лавки или складские помещения. На вторых же этажах живут владельцы лавок или же кто-то из местных высокопоставленных лиц.

— Сергей! — негромко окрикнули меня со стороны, заставив повернуться на окрик. Нынче мало кто зовет меня по имени. Обычно я «Старый» или «Дэдушка Ефимыч», на киргизский манер. Что кстати странно, ведь на их языке дедушка звучит как «атасы». Но кто я такой, чтобы спорить с носителями языка и культуры, пускай и сильно осовремененной. За последние двадцать лет, местные киргизы настолько обрусели, что начали забывать собственную историю и если бы не причастность к диаспоре и большие семьи, они бы полностью ассимилировались.

— Сергей Ефимович, — настойчиво повторил кто-то из лавки, мимо которой я только-что прошел. Пришлось вернуться.