З’їсть то він з’їсть, але хто йому дасть? Ответ у Сергея короткий:

— Пошел на хрен!

— Чё? Ты че!?… — урка явно хотел добавить «козел», но спохватился. Уголовники имеют очень тонкую чуйку на реальную опасность и, вопреки расхожему мнению, зазря они на рожон не лезут.

— Плохо слышал? — в голосе Сергея обозначился сержантский металл. — Еще вякнешь — переночуешь в БСП или на улице Оранжерейной…

Несостоявшийся грабитель, если и не знал, то догадался, что «БСП» киевляне называют в разговоре больницу скорой помощи, а на Оранжерейной расположен центральный городской морг…

— Ну ладна, чё, атошник гребаный, нах. Встретимся еще, падла, бля… — это уже с безопасного расстояния, ритуально.

Бурча на ходу, урка завихлял к лестнице. Навстречу ему от автобусов поднималась семья. Женщина лет сорока пяти с властным усталым лицом. Вертлявый мальчишка-подросток. Заплаканная, очень симпатичная девушка. Седой как лунь дидуган.

Семья остановилась посреди тротуара. Скучковалась. Засовещалась. Дед тычет палкой в сторону вокзала. Девушка и женщина жестикулируют отрицательно. Уговаривают. Вы бы уболтали на такси своего экономного аксакала…

Сергей поежился, оттолкнулся от машины и, обращая внимание на себя, поиграл ключами. Мальчишка-вертун заметил, махнул рукой. Семья плотным строем двинулась в его сторону.

— До Ірпеню підвезешь, синку? — Устало и чуть заискивающе спрашивает женщина. По выговору она с Буковины. — Нам ото до шпиталю треба. Знаєшь, де це? Кажуть, що потяг туди ходить, але діду йти тяжко. Скільки візьмешь?

Понятно. Ирпенский военный госпиталь. Там лечат тяжелораненых из зоны АТО. Девчонка в слезах — сестра? Невеста? Тело забирать едут? Вряд ли. Двухсотых армия сама доставляет домой. Значит, парень живой, но совсем тяжелый.

Да я бы за копейки тебя домчал туда, мать, вместе с твоим семейством. В тридцать-сорок минут по вечерней поре легко бы управился. Если бы не блядская система «Рубеж», установленная на выездах из Киева. Умный компьютер мигом вычислит левые номера, на КП перехватят менты. После чего доживать свой век кормильцу-«Исудзу» на одной из городских штрафплощадок…

Сергей скрипнул тихо зубами и проклиная себя, как можно нейтральнее произнес:

— Прости, мать, товарища жду…

Женщина вздохнула. Увлекая семейство, двинулась вдоль парковки. Сергей вернулся на исходную.

По опыту в машину садится в среднем каждый пятый из тех, кто просится. Невзрачный очкастый тип мутного возраста с большим чемоданом был, после урки и семьи, третьим.

— Работаете? — спросил он тихим, усталым голосом.

Чемодан на колесиках, судя по всему тяжелый, мужик его еле тянет. Стало быть машину ищет реально.

— Куда ехать? — спросил Сергей, не размениваясь ответом на риторический вопрос.

— Совки, — произнес с одышкой мужик.

Совки, не от слова «совок», а от слова «совы» — тихий район с частным сектором, расположен на полпути к Теремкам, где Сергей живет в своей конуре-гостинке. Удачная поездка, нельзя упускать клиента.

— Двести? — осторожно поинтересовался Сергей.

— Хорошо! — согласился мужик. В его голосе, усталом и каком-то больном, ощущалось явное облегчение.

Сергей разблокировал дверь. Клиент, не расставаясь с чемоданом, начал с видимым усилием трамбоваться в корму. Каких-то четверть часа назад на этой сидушке он наслаждался жизнью с Юлой, а теперь туда лезет неопрятный чувак с грязным неподъемным сундуком…

— Сейчас багажник открою.