Буш: Что за дела? Решили заодно подкрепиться?

Клинтон: Знаешь, Том, я даже под градусом руковожу лучше, чем он – трезвый. Впрочем, я еще никогда крепко не напивался.

Буш: Замнем эту щекотливую тему. Впрочем, я даже рад, что речь зашла об орешках. Думаю, каждый гражданин нашей чудесной страны хорошо помнит мистера Орешка  с Великих равнин, конечно, больших высот он не достиг , ну а что вы хотели от земляного ореха?

Брокоу: Это ваше кредо, сэр?

Буш: Безусловно. Ммм. Я бы выпил еще. Только мне поменьше вермута и побольше джина.

Клинтон: Спасибо, Том. Во первых, мы с Альбертом Гором  убеждены, что для теперешней Демократической партии – партии неонового курса – пришла пора менее резких, то есть смешанных, напитков. Поэтому выпью ка и я еще стаканчик. Во вторых, мне очень приятно общаться со столь масштабно мыслящим коллегой, истинным знатоком географии и биологии, который так ярко и самобытно охарактеризовал одну из наших основных сельскохозяйственных культур. Ну, и в третьих, можно мне еще оливок? Кстати, в Арканзасе мы энергично сотрудничаем с садовыми обществами – боремся с вырубками оливковых лесов.

Буш: Вот спасибо. Ммм. Так гораздо вкуснее. Можно бы и покре… то есть посуше, но и так нормально. Кстати, хотелось бы спросить у губернатора, что он обычно пил, когда был студентом Оксфорда, во время войны с Вьетнамом. Пиво «Призыв»  ? Отвечайте, адвокат , порадуйте популистов!

Клинтон: Сколько можно! Опять про Вьетнам, про повестки в армию. Сегодня у меня на повестке – никаких повесток. Можно еще стаканчик, с оливками?

Буш: Знаешь, Том, когда я на фронте служил своей Родине, япошки подбили мой самолет – факт, видимо, проскочивший мимо ушей губернатора Элвиса . Так вот, я барахтался, как пес, в кишащем акулами море, да, как мокрый в стельку спаниель. И мне было совсем невесело, совсем. Знаешь, о чем я постоянно думаю? О том, о чем этот малый и некоторые другие предпочитают не упоминать, совсем – о Б о г е. Как представлю, что могло быть, и сейчас берет дрожь. Поэтому срочно нужно согреться. Мне бы еще. От одной мысли о том, как я падал, тянет хряпнуть.

Клинтон: Эх, Том, как то совестно пить даже пиво, когда в стране столько обездоленных и люди не могут купить себе джина. Немцы и японцы обошли нас – и намного – по количеству выпитого джина на душу населения. А кстати, у японцев вообще самый высокий показатель в мире по потреблению джина с вермутом.

Буш: Кажется, последний из наших Диберальных Лемократов – заглавная "Д" и заглавная "Л" , – тоже не любил мартини.

Клинтон: Это вы любитель всякой дряни. Ладно, еще по одному. И сунь туда оливок, зафигачь побольше, Томми.

Буш: Просто потряси бутылку с вермутом над стаканом. А пробку лучше вообще не вытаскивать. Рецепт от дядюшки Герби , фирменный. Так на чем мы остановились? Что то я потерял нить, вошел в штопор.

Клинтон: Исайя Берлин  говаривал, что Элвис Пресли похож на барсука, а Хэнк Уильям  на лисака… мм… то есть на лиса.

Буш: Берлин – великий город. Стена. Ее снесли к чертовой матери. Но там я не видал никаких лис. А барсуков и подавно. Да. Вот спасибо, Том. Вот это я понимаю, мартини. Горбачеву нравился именно такой. Думаешь, как я его убедил завязать с коммунизмом? Верно, дал ему выпить мартини по этому рецепту. Горби от Герби. И хорошо сработало.

Клинтон: По части ликвидации стен немцы нас здорово обогнали. Потому что этот слабак Куэйл  четыре года… Пора домой, не знаю, кто сядет сейчас за руль, лично я точно не сяду. Но я договорился с Элом Гором, он будет моим шофером. Я человек предусмотрительный.

Буш: А знаешь, кто лиса то? Твоя Хиллари, настоящая лисичка. С обручем на голове, очень мило.