— Как так-то⁈ — возмутился тренер, когда зрители разочарованно выдохнули, увидев упавший флажок на часах.

— Учтите, увеличивать фору не готов! — мгновенно ответил ему.

— Куда уж больше, — отмахнулся Курзин. — Вопрос в том, почему я так долго думал?

— Зато все фигуры у меня сожрали, могли бы пешечку оставить, — печально произношу, понимая, что упади флаг два хода назад и получил бы техническую победу.

Таковы правила, когда заблокированная или не проходная пешка остаётся одна из всех своих фигур не считая короля, а у противника на часах падает флажок и имеется многократный качественный перевес, то последний считается проигравшим.

— Шиш тебе с маслом, — хмыкнул Александр Николаевич, — и так счёт пять к четырём в твою пользу.

Тренер верен себе, даже подсчёт ведет привычным способом, принятом на турнирах. Ничья даёт каждому игроку по половине очка, поэтому и получились такие цифры.

— Но впереди ещё одиннадцать партий, — напомнил я ему.

Следующие восемь партий выигрывали только белые, ничьих не случилось, а счёт возрос восемь на семь. Осталось пять партий до окончания выявления победителя в этом матче. Хитрый директор дворца спорта объявил о перерыве и предложил собравшимся сделать ставки. В том числе он напомнил, что почти никто не захотел поставить на ничейный результат. Именно он даёт, по словам господина Смирнова, максимальный выигрыш.

— У вас десятиминутный перерыв, — напомнил нам с Александром Николаевичем судья.

— Спасибо, — покивал ему я и из-за шахматного стола встал, потянулся и улыбнулся Сироткиной, которая показала мне кулачок. — Не понял, за что? — спросил, подойдя к девушке.

— Мотаешь нервы! Неужели неспособен быстро победить Курзина? Придумай чего-нибудь, — она кивнула на свои изящные, пусть и недорогие, часики. — Устала, проголодалась, хочу лечь в кроватку и отдохнуть.

— Лен, обещаю, всё будет, а на простынку лично уложу, — сказал я, а потом уточнил: — Не заскучала?

— С чего бы? — покачала та головой. — Мне кажется, что нервов больше трачу, чем вы вдвоём за шахматным столом. Сидите такие спокойные и такие быстрые ходы совершаете, не то что понять чего хотите, за руками уследить сложно! Особенно за тобой.

— Лимит времени, — вздохнул я, подумал и добавил: — Говоришь, чтобы заканчивал быстрее?

— Только специально не торопись, а то мы останемся без денег, — улыбнулась Сироткина. — Кстати, а от ужина в ресторане отвертеться не получится? Мне надо с тобой обсудить документы, — она чуть приподняла папку, которую оставила Анастасия Павловна.

— Ты их изучила? — поинтересовался я.

— Глянула мельком, — задумчиво ответила Лена и тяжело вздохнула.

— Что не так? — настороженно на неё посмотрел, почувствовав её напряжение.

Ответить она не успела, вернулся Курзин, отлучавшийся в туалет. Жанна на его руке висит и что-то шепчет, при этом осуждающе поглядывая в мою сторону. Мысли журналистки у неё на лбу крупными буквами написаны, разумеется, условно. Наша подруга и девушка Александра Николаевича не желает, чтобы победа досталась мне. Точнее, она хочет, чтобы её мужчина одержал надо мной верх.

— Продолжим? — спросил я, когда нас с тренером попросил судья занять свои места.

— Осталось пять партий, — покивал тот, поправляя свои фигуры. — Тебе придётся постараться, конечно, сейчас имеешь перевес, но он мизерный, а усталость своё берёт. Сергей, этот мини спортивный марафон тебе пойдёт на пользу, когда поймёшь, что силы следует распределять.