Мейв смотрела на виконтессу, как будто увидела животное какой-то неизвестной породы. Ей было столько же лет, как и им, но она рассуждала так, как будто была на двадцать лет старше. Даже Сара не была такой современной, а Крисси — такой циничной!

Виконтесса снова оглядела прекрасно оформленную комнату и пошмыгала носом.

— Сара, я не понимаю, почему вы решили жить тут. «Ритц» — такой пыльный и захламленный отель! И такой высокомерный персонал! Они даже не принимают здесь американских киноактеров!

— Это их проблема, — заявила Сара. — Я считаю, что здесь просто прекрасно! Пляс Вандом — хорошее место, и нам нравится здешняя кухня! Нам нравятся сады и террасы, правда, девушки?

— Мы просто вне себя от восторга! — твердо заявила Мейв.

— В отеле «Ланкастер» гораздо лучше телефонное обслуживание. Но если вы хоть что-то понимаете, вы должны остановиться в «Бристоле». Он рядом с лучшим парикмахерским салоном в городе.

— Я считаю, что в «Ритце» все в порядке!

— Ну, оставайтесь здесь, если вам так нравится, но тогда уж наймите себе лимузин с шофером! И запомните, для американцев в Париже существуют три правила! Первое: никогда не опаздывать на важный обед или ужин — этого не прощают. Второе: нужно стараться показать себя веселым и интересным человеком. Третье: не стоит пытаться перещеголять кого-нибудь своими нарядами — это ужасный грех! И еще одно: держитесь подальше от немецких баронов. Наглые, хладнокровные мерзавцы! Почти все садисты и извращенцы!

Да-а, подумала Крисси. Один из них женился на ее матери и застрелил ее… Понятно, почему Каролину Пушер прозвали «Мордовороткой». У Крисси просто чесались руки дать ей по морде за наглость и надменность!

У Крисси сердце забилось сильнее, когда она взяла в руки плотный серый конверт с гербом Виндзоров. Письмо было написано фиолетовыми чернилами.

Моя дорогая Кристина!

Дэвид и я только что вернулись в Париж. Здесь все говорят только о вас. Все наши друзья обсуждают прекрасную Крисси Марлоу. Нам очень хочется повидать дочь нашего старого и дорогого друга. Мы можем вспомнить твою мать, если ты не будешь против и если воспоминания не будут слишком болезненными для тебя, для всех нас. Для нас троих это было очень трудное время. Но у нас есть много и приятных воспоминаний!

Приезжай к нам в Буа-де-Болонь на чай четырнадцатого, в четыре часа: Я постараюсь собрать старых друзей твоей матери. Мы все ждем встречи с тобой».

Крисси была так поражена, что разжала пальцы и записка упала на пол. Сара подняла ее и быстро пробежала взглядом.

— Вот так так, приглашение от самой герцогини! Что же она не приглашает и нас с Мейв?

— Почему бы тебе не пойти вместо меня? — резко спросила Крисси. Сара быстро посмотрела на нее:

— Ты что, не хочешь идти? Герцог и герцогиня — это же сливки общества!

— Она отбила герцога у моей матери, когда мама поехала воевать за меня в Нью-Йорк!

Сара улыбнулась:

— Давай посмотрим на это дело с другой стороны. Ну и что она выиграла, получив герцога?

— Мне кажется, что ты должна пойти, — сказала Мейв. — Может быть, ты избавишься от неприятных мыслей о прошлом.

Крисси уставилась в стенку:

— Вы считаете, что мне это поможет? Ты тоже этим занимаешься?

— Я? — побледнела Мейв. — Что ты имеешь в виду?

— Все твои маленькие экскурсии, на которые ты отправляешься одна.