Монстр не делал разницы между своими и чужими. Для него все они были одинаково вкусными деликатесами – и люди, и духи.

– Эта тварь перебьёт нас всех... и врагов и союзников, – скрипнул зубами Сергей. Баба Фёкла и Сколопендрия хорошо поработали над его ментальными ранами, но он был всё ещё слишком слаб, чтобы выходить на бой против Барона. – Сэр Говард, что вы натворили...

Он перевёл взгляд на сэра Викрама. Тот понял всё без слов и молча кивнул.

"Ситуация не настолько плоха, чтобы вызывать Тёщу или прибегать к Главному козырю, – подумал Тёмный лорд. – Стоит дать шанс короне Могильяков и тем силам, что она способна вызвать".

Открыв инвентарь, он нашёл там искомый артефакт. Едва Корона, блестя остроконечными зубцами, возникла у него на ладони и сразу же протянул её сэру Викберту. Рыцарь-берсерк осторожно принял артефакт обеими руками, недоверчива глядя на своё отражение в металлической грани.

– Вся надежда на вас, сэр Викберт, – произнёс Сергей. – Сделайте это не ради меня, а ради Могильяка и его жителей. Сэр Говард совсем обезумел, если ради победы решил выпустить на волю подобное существо.

Рыцарь молчал, разглядывая своё отражение, и не торопился надевать корону на голову. Что-то удерживало его от последнего решительного действия.

– Сэр Викберт, – прошептала Сколи. – Что же вы медлите?

Голос Сколопендрии словно вывел сэра Викберта из транса. Глубоко вздохнув, он, что-то прошептав под нос, надел корону на голову. Все, в том числе и Сергей, невольно затаили дыхание.

В первые секунды ничего не произошло. У Тёмного лорда даже появились сомнения – может быть у Короны батарейка села, нужна подзарядка? На прежнего графа Могильяка, сэра Викрама, Корона отреагировала моментально – испепелила, сочтя недостойным. А тут что-то медлит... Анализ ДНК проводит или что? Но вот яркое алое сияние возникло на зубчиках короны, переползло на голову сэра Викберта, а затем стремительно распространилось по телу, окутав воина плотным световым коконом.

– Что-то я себя... странно ощущаю... – прохрипел сэр Викберт. По лицу его стекали капли пота, на виске пульсировала вздувшаяся вена. – Меня как будто... распирает изнутри...

– Держитесь, сэр Викберт! – крикнула Сколопендрия, глядя на него с обеспокоенным выражением на лице. – Первичные это проявления! Скоро пройти должны!

Но "проявления" проходить не торопились и лишь усиливались. Сияние стало ярче, глаза рыцаря закатились и он, кажется, потерял сознание. Неведомая сила поднята его от земли на несколько метров.

– Да... да! – прошептала Сколопендрия, во все глаза глядя на алое сияние. – Это то, что нужно!

– Любимая, ты как-то странно себя ведёшь, – заметил Сергей, покосившись на жену. – Всё хорошо?

– Ты скоро сам всё поймёшь... любимый... – словно бы с неохотой произнесла она, даже не взглянув на мужа.

И тут Сергея словно током ударило. "Любимый"... Сколопендрия никогда не называла его так. Она использовала исключительно слово "Сладенький". Что в ней вдруг изменилось?

Но подозрения Тёмного лорда не успели перерасти во что-то большее. Над зубчиками короны вспыхнули яркие искры, похожие на электрические разряды. Они испустили тонкие светящиеся лучи, что слились в один, такой яркий, что слепил глаза. Луч устремился вверх, осветив весь замок, и, достигнув тела Пучеглаза, пробил его насквозь, образовав широкую воронку. Сквозь неё можно было во всех подробностях разглядеть ночное, усыпанное звёздами небо, и Лунную богиню, скользящую по Млечному Пути в ладье. Пучеглаз никак не отреагировал на то, что его пронзили насквозь – то ли никакого урона он на самом деле не получил, то ли нервные соединения из-за огромного размера тела у него работали крайне плохо и медленно.