Николай I находился в это время далеко за городом, в Царском Селе. Он приказал, чтобы через каждые 15 минут к нему являлся фельдъегерь, сообщал о том, как идёт церемония.

Приехал первый фельдъегерь.

– Построены, ваше величество. Генерал-адъютант Чернышёв приказал распалить костры.

– Так. Ну, а как же сами злодеи? Видно ль на лицах у них раскаяние?

– Да что-то не очень видно, ваше величество.

Прибыл второй фельдъегерь.

– Костры разложены, ваше величество.

– Так.

– Генерал-адъютант Чернышёв дал приказ срывать эполеты и ордена.

– Так. Ну, а как же сами злодеи? Видно ль на лицах у них раскаяние?

– Да что-то не очень видно, ваше величество.

Третий курьер явился.

– Срывают эполеты и ордена, ваше величество. Бросают в огонь.

– Так.

– Генерал-адъютант Чернышёв отдал приказ ломать шпаги над головами.

– Так. Ну, а как же сами злодеи? Видно ль на лицах у них раскаяние?

– Да что-то не очень видно.

Четвёртый курьер примчался:

– Шпаги ломают, ваше величество.

– Так.

– Генерал-адъютант Чернышёв отдал приказ в каторжные халаты одеть виновных.

– Так. Ну, а как же сами злодеи? Видно ль на лицах у них раскаяние?

– Осмелюсь доложить, государь, смеются, кажись, злодеи.

Царь побагровел, в гневе посыльным бросил:

– В цепи презренных, в цепи. Разойдись! - закричал посыльным. Схватился рукой за сердце. - Дурново! Дурново!

Мчит Дурново, тащит капли ему от сердца.

РАСПЛАКАЛСЯ

Гордо встретили декабристы приговор суда. А вот морской офицер лейтенант Бодиско расплакался.

– Морской офицер лейтенант Бодиско расплакался, - доложил генерал-адъютант Чернышёв царю.

Николай I улыбнулся, остался доволен.

– Вижу, среди негодяев хоть и один, да человек благородный есть. Если бы знал - помиловал. Что же он говорил?

Что говорил Бодиско, генерал-адъютант Чернышёв не знал.

– Разузнать. Доложить! - приказал Николай I.

Стал хвастать царь своим приближённым, что морской офицер лейтенант Бодиско расплакался.

Похвастал брату.

Похвастал жене.

Адъютантам своим похвастал.

– Расплакался! Расплакался! Расплакался! - повторял государь. Даже повеселел. Даже по-мальчишечьи насвистывать что-то начал. - Расплакался! Расплакался! А сегодня я вам передам, что при этом сказал Бодиско.

Разнесли адъютанты налево, направо слова государя о том, что морской офицер расплакался.

– "Среди негодяев человек благородный есть. Если бы знал, помиловал" - вот что сказал государь.

В богатых домах Петербурга о слезах лейтенанта Бодиско только теперь и речь.

– Морской офицер расплакался!

– Морской офицер расплакался!

Правда, надо сказать, что активного участия в восстании Бодиско не принимал. И по решению суда наказание было вынесено ему, по сравнению с другими, совсем не суровое, а даже, скорее, мягкое. Как других, не отправляли его на вечную каторгу. Лишался Бодиско чинов и дворянства, ссылался в Сибирь на поселение.

Вечером генерал Чернышёв снова докладывал царю:

– Дознались, ваше величество.

– Ну-ну. Что говорил Бодиско? Какими словами каялся?

– Ваше величество, он того...

– Что "того"? - насупился царь.