В конце концов Гарри не мог действительно знать всё. Он не мог знать, например, о Стиве Гонсалесе, особенно прелестном образце человеческого подростка, который привлёк моё внимание.

Стив был выше меня, и на год или два старше; у него уже было нечто на верхней губе, что он называл усами. Он был в моем классе по физкультуре и считал своим священным долгом сделать мою жизнь настолько несчастной, как только возможно. Если он не ошибался, то Бог должен был быть польщён теми усилиями, которые он для этого прикладывал.

Это было задолго до того, как Декстер превратился в живой Ледяной Куб, и некоторое количество пыла и жестоких чувств ещё кипело во мне. Они требовали помочь Стиву и вывести его на новые вершины творческой энергии в его преследовании кипятящегося юного Декстера. Мы оба знали, что это может закончиться только одним способом, но к сожалению для него, не тем, который имел в виду Стив.

Итак, однажды в полдень, некий к несчастью трудолюбивый уборщик ввалился в кабинет биологии Понс де Леон, и обнаружил Декстера и Стива, разбирающихся со своим личным конфликтом. Это был не тот классический школьный мордобой – ругательства и размахивание кулаками – который скорее всего имел в виду Стив. Но он не смог противостоять молодому Темному Пассажиру, так что уборщик обнаружил надежно примотанного к столу скотчем Стива с заклеенным клейкой лентой ртом, и стоящего над ним со скальпелем в руке Декстера, который пытался вспомнить тот урок по биологии, когда они препарировали лягушку.

Гарри приехал за мной на полицейской машине и в униформе. Он выслушал возмущенного зам. директора, который описал сцену, ссылаясь на записи в записной книжке, и потребовал у Гарри ответа, что он собирается с этим делать. Гарри просто смотрел на зам. директора, пока его слова не начали стихать до полной тишины. Он посмотрел на него еще минуту для эффекта, и перевёл свои холодные синие глаза на меня.

"Ты сделал то, что он сказал, Декстер?" спросил он меня.

Не было никакой возможности уклониться от ответа или солгать под давлением этого взгляда. "Да," ответил я, и Гарри кивнул.

"Вот видите?" возмутился зам. директора. Он порывался сказать что-то ещё, но Гарри оглянулся на него и он снова замолк.

Гарри обернулся ко мне. "Почему?"

"Он меня доставал." Это прозвучало как-то хиловато, даже для меня, так что я добавил, "Часто. Все время."

"И, ты приклеил его к столу," произнес он почти без выражения.

"Угу."

"И взял скальпель."

"Я хотел, чтобы он прекратил," сказал я.

"Почему ты никому не сказал?" спросил Гарри.

Я пожал плечами, что было значительной частью моего словарного запаса в те дни.

"Почему ты не сказал мне?"

"Я сам мог об этом позаботиться,"

"Похоже, что ты не так уж хорошо позаботился об этом," сказал он.

Поскольку я не мог на это возразить, вполне естественно, что я уставился себе под ноги. Их созерцание мало что могло добавить к дискуссии, так что я снова посмотрел на них. Гарри всё ещё наблюдал за мной немигающим взглядом. Он не выглядел рассерженным, и я его практически не боялся, что каким-то образом делало ситуацию ещё более дискомфортной.

"Мне очень жаль," Произнёс я наконец. Я не был уверен что мне действительно жаль – что касается этого, я вообще не уверен, что могу сожалеть о чем-либо. Но кажется это была подходящая вежливая реплика, и больше ничего не всплыло из глубин моего подросткового мозга, набитого бурлящей кашей из гормонов и неуверенности. И хотя я был уверен, что Гарри не поверил в моё раскаяние, он снова кивнул.

"Пошли отсюда," сказал он.

"Минуточку," возмутился зам.