Ну хорошо; само имя, "Дариус Старжак." Дариус не слишком распространённое имя – по крайней мере, в Соединенных Штатах. Я проверил иммиграционные записи. И к удивлению, немедленно получил результат.

Прежде всего, он оказался доктором, а не мистером Старжаком. Он получил степень доктора философии по философии религии в Университете Хейдельберга, и до недавнего времени был штатным профессором в Университете Кракова. Копнув ещё чуть-чуть, я обнаружил что он был уволен из-за какого-то сомнительного скандала. Я не слишком хорошо знаю польский, разве что "колбасу" в мясной лавке могу заказать. Но если я правильно перевёл, Старжак был уволен за членство в незаконном сообществе.

В файле не упоминалась причина, по которой европейский ученый, потерявший работу по такой мутной причине захотел преследовать меня и загнать свою машину в канал. Похоже на значительное упущение. Тем не менее, я распечатал фотографию Старжака из иммиграционного досье. Я прищурился на фото, пытаясь представить его лицо наполовину скрытым большими солнцезащитными очками, которые я видел в боковом зеркале Авалона. Это мог быть он. Это мог быть Элвис. Насколько я знаю, у Элвиса не меньше чем у Старжака причин преследовать меня.

Я копнул немного глубже. Для зубрилы из судебной лаборатории нелегко получить доступ к Интерполу без официального запроса, даже если он умный и очаровательный. Но через несколько минут онлайн-версии "вышибал" я попал в центральный архив, и обнаружил кое-что интересное.

Доктор Дариус Старжак находился в тревожном списке в четырех странах, в отличие от Соединённых Штатов, что объясняло почему он живёт здесь. Хотя не было никаких доказательств, что он что-нибудь сделал, были подозрения, что он знает больше чем говорит о движении послевоенных сирот из Боснии. В досье так же вскользь упоминалось, что определить текущее местонахождение этих детей невозможно. На языке официальных полицейских документов это означало, что кто-то подозревает, что он мог их убить.

Прочитав это, я должен был наполниться трепетом холодного торжества, хищной вспышки острого ожидания – но не ощутил даже тусклого эхо мельчайшей искры, ничего. Однако я почувствовал короткий возврат того же человеческого гнева, который почувствовал сегодня утром когда Старжак преследовал меня. Это не было адекватной заменой для нарастающей тёмной, дикой уверенности Пассажира, которую я использовал прежде, но по крайней мере это было что-то.

Старжак делал плохие вещи с детьми, и он – или кто-то использующий его автомобиль – пытался сделать их со мной. Ну хорошо. До сих пор я носился туда-сюда как шарик от пинг-понга, и я принимал это пассивно и без претензий, погружённый в вакуум несчастного подчинения, поскольку я был покинут Тёмным Пассажиром. Но здесь было кое-что, что я мог понять, и даже лучше, что-то на что я мог воздействовать.

Досье Интерпола сообщило мне, что Старжак был плохим человеком, как раз такого типа, каких я обычно подыскиваю для своего хобби. Кто-то преследовал меня в его автомобиле, а затем пошел на крайние меры, загнав машину в канал, чтобы скрыться. Была вероятность, что кто-то украл автомобиль и Старжак абсолютно невиновен. Я так не думал, и рапорт Интерпола свидетельствовал против этого. Но просто чтобы убедиться, я проверил сообщения об угоне. Никаких записей о Старжаке и его автомобиле.

Хорошо: я был уверен, что это он, и это подтвердило его вину. Я знал что с этим делать: неужели я не смогу сделать это только потому что остался один?

Тёплое сияние уверенности мерцало под гневом, доводя его до медленной, уверенной плохо сдерживаемой ярости. Это был не тот золотой стандарт уверенности, который я всегда получал от Пассажира, но несомненно более чем простая догадка. Это было правильно, я была уверен. Если у меня нет того твердого доказательства, которое я обычно находил, тем хуже для него.