В час ночи ко мне вернулась музыка, и я не имею в виду "Танец цыплят". Это были трубы и барабаны и хор голосов которые накатывали на меня сквозь сон, унося к небесам. Я проснулся на полу, всё еще слыша эхо этой музыки в голове.

Я долго лежал на полу, неспособный сформировать хоть сколько-нибудь последовательную теорию что всё это может значить, и к тому же боясь снова уснуть – вдруг оно вернётся? В конце концов я снова залез под одеяло, и кажется даже уснул, так как проснулся от солнечного света и звуков идущих из кухни.

Было субботнее утро, и Рита приготовила черничные блинчики, которые были хорошим началом дня. Коди и Астор впивались в лепёшки с таким энтузиазмом, что в любой другой обычный день я поступил бы так же. Но сегодня был не обычный день.

Без преувеличения шок должен быть очень сильным, если Декстер не может принимать свою пищу. У меня очень быстрый метаболизм который требует постоянного топлива чтобы поддерживать такое замечательное устройство, коим я являюсь, а блинчики Риты это как высококлассный бензин. И все же, снова и снова я глазел на вилку которая зависала между тарелкой и ртом и был совершенно бессилен собрать достаточно сил и закончить движение – положить еду в рот.

Скоро все уже закончили с едой, а я всё ещё сидел уставившись на свою почти полную тарелку. Даже Рита заметила что не всё в порядке в Царстве Декстера.

"Ты совсем ничего не съел", обеспокоено сказала она, "Что-то случилось?"

"Это дело над которым я сейчас работаю", объяснил я, что наполовину было правдой, "Постоянно думаю о нём".

"О! Ты уверен, что … В смысле, это очень жестокое преступление?"

"Не в этом смысле", ответил я, и мне стало интересно, что же она хотела услышать в ответ, "Просто это… очень запутанно".

Рита кивнула, "Иногда когда перестаешь думать о чём-то на время, то ответ сам приходит".

"Может ты права", протянул я.

"Ты собираешься доедать свой завтрак?"

Я посмотрел на кучку надкушенных блинчиков и полузасохшего сиропа. С научной точки зрения, я сознавал что они ещё съедобны и очень вкусны, но в этот момент они мне показались комком старой мокрой газеты. "Нет", отказался я.

Рита смотрела на меня с тревогой. Когда Декстер не заканчивает свой завтрак, мы находимся на неизвестной территории. "Почему ты не поплаваешь на своей лодке?", спросила она, "Это всегда помогало тебе расслабиться". Она подошла и положила свою руку мне на плечо с агрессивным беспокойством, а Коди и Астор посмотрели на меня с такой надеждой покататься на лодке, что внезапно я почувствовал будто меня засасывают зыбучие пески.

Я встал. Это было уже слишком. Я не смог оправдать даже свои собственные надежды, а исполнять ещё и их желания было выше моих сил. Было ли тому причиной то что я облажался с Старжаком, или музыка преследовавшая меня, или то что меня засасывала рутина семейной жизни, я не знаю. Может это было комбинацией всех этих составляющих, которая сначала жестоко разрывала меня на куски будто в изменённом гравитационном поле, а потом склеивала эти частицы в вихре стандартности. Это побуждало меня заорать, в то время как я был неспособен даже шептать. Что бы это ни было, я должен уйти отсюда сейчас же.

"У меня дело. Мне бежать надо", сказал я, и они все с удивлением посмотрели на меня.

"О! А что за дело?"

"Свадебные дела", произнес я, даже не подозревая что сказать дальше, но доверился своей интуиции. И к счастью, по крайней мере одно было верным – я вспомнил как разговаривал с краснеющим и запинающимся Винсом Масукой.