— Но я император! — с нотками возмущения произносит Артур Виндзор. — Мистер Егерь, на каком основании вы требуете моего удаления? Я имею право знать всё, что происходит на этом саммите.

— Поверьте, я не имею цели оскорбить всех вас, — спокойно отвечаю, оглядывая императорских особ, — но данная информация предназначена лишь для определённой категории лиц. Это вопрос правил Сопряжения, а не моего личного желания. В случае их нарушения санкции будут слишком болезненны.

— Хм, Сопряжение говорите? — всё ещё недовольно переспрашивает англичанин. — Что ж, это меняет дело… Хорошо, я уйду, но рассчитываю получить разъяснения позже, — оставляет за собой последнее слово он.

Наполеон более сдержан в эмоциях. Он спокойно встаёт и направляется к выходу, сопровождаемый единственным выжившим спутником.

Китаянка Юйлань Цин молча поджимает губы, но в её глазах пылает немой гнев. Телохранительница шепчет что-то на ухо госпоже.

— Хорошо, — неохотно бросает Императрица. — Я оставлю вместо себя Мэй. Будем надеяться, что ваше пожелание — это не какой-то нелепый фарс.

Владимир Романов тоже порывается что-то сказать, но в итоге обуздывает эмоции. В итоге один за другим Нулёвки и Войды выходят из комнаты.

Я наклоняюсь к Таю и шепчу ему на ухо:

— Будь добр, встань с той стороны и убедись, что никто не подслушивает. Не хочу влететь на штраф на ровном месте.

Николай подхватывает катану и покидает помещение вслед за всеми «изгнанниками». Я же выхожу к столу, приткнувшемуся у дальней стены и легко запрыгиваю на него. Отсюда меня будет лучше видно и слышно. После чего встречаюсь глазами с Мэй:

— Дело, конечно, твоё, служебный долг и всё такое, но если перескажешь хозяйке мои слова, Сопряжение поимеет уже тебя, а не меня.

Телохранительница ни словом, ни мимикой не показывает своей реакции на мои слова.

Я оглядываю собравшихся. Уставшие, покрытые засохшей кровью и пеплом, убивавшие и едва не потерявшие собственные головы в тех тоннелях. Сильнейшие воины Земли, в чьих глазах всё ещё горит решимость.

Они расположились по комнате группками и анклавами сидя на диванах, креслах и стульях. Кто-то равнодушно жуёт рацион, стуча вилкой, несмотря на серьёзность момента. Иные шепчутся, поглядывая в мою сторону.

— Хватит тянуть кота за яйца! — не выдержав, рычит Гарм. — Ты хотел говорить⁈ Говори!

Ну что, настало время громких заявлений, как и гундел когда-то Говнюк.

— Меня зовут Егерем, но вы это и так знаете, — на губах мелькает усмешка. — Каждый из вас сейчас наверняка задаётся вопросом, почему кселари напали на этот саммит? Почему именно сейчас?

— Потому что здесь почти вся верхушка рейтинга. Удивил!.. — сварливо скрипит старик Бакари и машет рукой.

— Одна из причин. Верно, дедуль.

Лидер Золотых Львов источает злость пополам с досадой.

— А вот вам вторая. Нападение стало возможным, потому что мы разобщены. Разрозненные группы, грызущиеся за ресурсы и власть. Мы настолько переживали из-за возможной ловушки, что ожидали удара от хозяев дома или других гостей.