Такада обводит рукой бескрайнее небо.

— В нашей скорби давайте найдём утешение, зная, что теперь она ходит с духами предков. Пускай они встретят её с распростёртыми объятиями. Накомис присоединилась к тем, кто был до нас, к тем, кто наблюдает за нашим народом и направит нас в грядущих битвах.

Он часто-часто моргает

— Ступай вперёд, наша храбрая воительница. Возможно твоё тело покинуло нас, но твой дух остаётся переплетённым с сердцем нашего племени. Ступай вперёд, не оглядываясь. Мы будем помнить тебя.

Индеец смолкает. Такую речь будет сложно переплюнуть, но всё же, я хочу кое-что сказать, пускай не так складно, зато от чистого сердца. Если быть точным, я не могу не сказать, потому что без неё внутри меня зияет дыра.

Глубоко вдохнув, начинаю говорить тихим, решительным голосом:

— Нако была нашей подругой, нашей соратницей, нашей опорой. Когда мы падали, она помогла нам подняться. Когда мы совершали ошибки, она предостерегала нас. Когда мы хотели свернуть с тропы, она указывала нам путь. Нако была одним из самых неординарных и сильных людей, каких я только знаю.

В глазах окружающих меня людей я нахожу поддержку. Они чувствуют то же, что чувствую я.

— С самого начала Нако видела во мне нечто большее, чем просто человека с револьвером. Она верила, что я способен на подвиги. И в том числе благодаря её вере и поддержке я стал тем, кем являюсь сейчас. Накомис была предана нашему делу до конца. Она отдала свою жизнь, защищая других. И хотя её больше нет среди нас, её дух будет жить в каждом, кто отказывается умирать. В каждом, кто отстаивает свою землю и защищает своих родных с оружием в руках. Она навсегда останется частью нашей семьи и нашего клана.

Сглатываю ком и завершаю:

— Даже на пороге смерти её мысли были не о себе, а о других. Она запретила мне умирать. И я собираюсь выполнить эту клятву, но не для того, чтобы сберечь собственную шкуру. Человек умирает дважды: первый раз, когда останавливается его сердце и второй, когда его имя произносят в последний раз. Пока я здесь, пока она в моей памяти, Накомис всё ещё жива.

Пение становится громче. Барабаны оглушают.

Мы произносим речи, которые должны были звучать, ещё когда наш товарищ ходил по этому свету. Увы, лучшие слова приходят слишком поздно.

Тело Иктоми опускают в глубокую могилу. Поверх сыплются жёлтые лепестки цветов. Гидеон, не выдержав, всхлипывает.

Я кидаю горсть земли на её тело.

Нако ушла навсегда, и с ней ушла часть моей души.

— Прощай, Покахонтас. Пусть земля тебе будет пухом. Как увидишь Лёшку, обними его за меня.

Я замолкаю.

Во мне больше нет слов.

* * *

Такада организовал поминки, но у меня больше нет сил терпеть массовые скопления людей. Я хочу побыть один, а потому ступаю в ближайший лесок. Если даже запрусь в своей комнате, это не избавит от посетителей. Здесь же, есть шансы избежать чужого внимания.

Взмахом кнута, перерубаю дерево, оставляя ровный пенёк, а сам ствол шинкую на небольшие бруски. Топлива хватит на хороший костёр. Правда, древесина влажная, но в кольце до сих пор лежит сухое топливо. Вскоре огонь мерно трещит, и дым стелется вверх сквозь древесные кроны.