Тем не менее за последний год между девушками возникла крепкая дружба, и их почти постоянно видели вдвоем: за ленчем, после школы и в выходные. Это представлялось не только непонятным, это тревожило Дебору больше, чем все остальные факты. Она спокойно слушала и задавала вопросы, сообщила всем постам номер и приметы машины Тайлер, и (с содроганием) отправила своего напарника Дика поговорить с семьей Спанос. И ни один из фактов не был причиной чего-то более серьезного, чем рябь на зеркальной глади Моря Деборы. Кроме странной дружбы между двумя девушками, почему-то производившей на нее такой же эффект, как бифштекс на спаниеля.

— В этом нет ни хрена смысла, — сказала она.

— Они подростки, — напомнил я ей, — они в принципе не делают ничего осмысленного.

— Нет, — запротестовала Дебора, — некоторые вещи всегда имеют смысл, особенно если мы говорим о подростках. Ботаники дружат с ботаниками, спортсмены и болельщики со спортсменами и болельщиками. Это никогда не меняется.

— Возможно, у них какой-то общий секрет? — предположил я, ненавязчиво поглядывая на часы, говорившие мне, что уже почти пора идти домой.

— Готова поклясться, это так, — сказала Деб. — И готова поклясться, когда мы выясним это, то поймем, где они.

— По-моему, никто здесь не догадывается ни о чем, — произнес я, пытаясь в это время придумать изящный способ отхода.

— Какого черта с тобой происходит? — резко спросила Дебора.

— То есть?

— Ты вертишься так, будто тебе надо в сортир.

— О… эмм… Честно говоря, — начал я, — мне пора идти, я должен забрать Коди и Эстор до шести.

Моя сестра уставилась на меня и долго не отрывала взгляда.

— В жизни бы не поверила, — выдала она наконец.

— Во что?

— Что у тебя будут жена, дети, ты станешь семейным человеком, с этим твоим…

Под «этим моим» она подразумевала мою темную сторону, мое прошлое как Декстера-Мстителя, одинокого воина в лунном свете. Ей пришлось столкнуться с моим альтер эго, и постепенно она смирилась с его существованием. Как раз в тот момент, когда я решил покончить с ним.

— Ну… Не думаю, что я бы сам в это поверил, но… — Я пожал плечами. — Так вышло: у меня есть семья.

— Ага, — сказала она и отвернулась, — и притом раньше, чем у меня.

Я наблюдал, как она возвращает своему лицу привычное сердитое выражение. Это заняло некоторое время, в течение которого она выглядела чудовищно беззащитной.

— Ты любишь ее? — неожиданно спросила она, резко поворачиваясь ко мне. Я моргнул от неожиданности. Дебора никогда раньше не задавала таких прямых и личных вопросов — в том числе поэтому мы так хорошо ладили. — Ты любишь Риту? — повторила она, не оставляя мне пространства для маневра.

— Я… Я не знаю, — осторожно ответил я, — я… эмм… привык к ней.

Дебора пристально посмотрела на меня и покачала головой.

— Привык к ней… Как будто она удобное кресло или что-то в этом роде.

— Не такое уж удобное, — заметил я, пытаясь внести немного юмора в разговор, принявший очень неприятное направление.

— Ты вообще чувствуешь любовь? — требовательно спросила Дебора. — Я имею в виду, ты способен на это?

Я подумал о Лили-Энн.

— Да, — ответил я, — думаю, что да.

Дебора несколько секунд, показавшихся мне невероятно долгими, изучала мое лицо.