— Понимаю, — произнес Спанос, — вы не можете сейчас ничего обещать, но возьмите мою визитку, позвоните мне, когда найдете их, и деньги ваши. — Он бросил ей визитную карточку, но Дебора встала и карточка упала на пол.

— Идите домой, мистер Спанос. И заберите этот чемоданчик. — Она прошла мимо него и открыла дверь.

— Просто позвоните мне, — сказал он ей в спину, но его жена опять проявила больше практичности.

— Не будь идиотом. — Она наклонилась к чемоданчику и сильным ударом по крышке заставила его закрыться за секунду до того, как Дик, Альварес и оба телохранителя вошли в комнату. Миссис Спанос отдала чемоданчик парню с «ежиком» и встала. — Пойдем, — велела она своему мужу.

Он взглянул на нее и повернулся к Деборе, стоявшей у двери.

— Позвоните мне, — повторил он.

Дебора придерживала дверь открытой.

— До свидания, мистер Спанос, — сказала она.

Он еще ненадолго задержал взгляд на ней, а затем жена просто взяла его за локоть и вывела наружу.

Деб закрыла дверь и с шумом выдохнула. Потом развернулась и прошла обратно к своему креслу. Альварес с ухмылкой наблюдал за ней. Она посмотрела ему в лицо до того, как он успел стереть с него улыбку.

— Охренеть, как смешно, Альварес, — огрызнулась она.

Дик подошел к ней и прислонился к стене в том же месте, где стоял раньше.

— Сколько? — спросил он.

Дебора удивленно подняла на него глаза.

— Ты о чем?

— Я спрашиваю — сколько? Сколько было в том чемоданчике? — Он пожал плечами.

Она покачала головой.

— Полмиллиона.

Дик фыркнул:

— Гроши. Парень в Сиракьюзе предлагал моему приятелю Джерри Козански два лимона, а это было всего лишь изнасилование.

— Фигня, — вмешался Альварес. — Несколько лет назад один торговец наркотиками предложил мне три миллиона за наркошу, который украл его машину.

— Три миллиона, и ты не взял? — удивился Дик.

— Ага, — ответил Альварес, — я надеялся на четыре.

— Хватит, — вмешалась Дебора, — мы и так потеряли много времени. — Она ткнула пальцем в сторону Альвареса. — Мне некогда заниматься твоей хренью. Мне нужен Бобби Акоста. Пойди и найди его.

Когда Альварес не спеша удалился, я подумал, что полмиллиона долларов и в самом деле не такая уж большая сумма, когда речь идет о целиком съеденной дочери. И, конечно, ничего не случится, если принять от Спаносов такие гроши за мелочь вроде телефонного звонка. Но Дебора, по-моему, не испытывала никакого искушения сделать это, и даже Дик вел себя так, будто это было чем-то забавным и обыденным и такие вещи происходили каждый день.

Судя по всему, Деб оказалась с ним согласна. Она выпрямилась и посмотрела на меня.

— Давайте делать свою работу, — сказала она. — Я хочу знать все об этой дряни, которую мы нашли в Эверглейдс. Ты назвал ее пуншем. Там есть кровь, но и еще кое-что, и это кое-что может оказаться уликой.

— Хорошо, — отозвался я. — А чем займетесь вы с Диком?

Она посмотрела на меня, изобразив тот кислый как уксус взгляд, которым она недавно одарила Дика.

— Мы, — произнесла она с отвращением, гармонировавшим с выражением ее лица, — проверим три последних имени из списка, который дал нам стоматолог. Парней с вампирскими клыками. — Она опять взглянула на Дика и, стиснув зубы, отвела взгляд.