Бабушка потрогала его и, несмотря на прохладу металла, ощутила приятное тепло. Она тут же стерла с него наплечной тряпкой отпечаток своего пальца и удовлетворенно улыбнулась. Потом взяла в руки толстый, извивающийся, как змея, одновременно гибкий и жесткий шланг с блестящим металлическим наконечником, и, когда она подняла его в воздух, свипер поехал от нее на своих больших тихих колесах, не требующих никакого усилия.

Его движение было таким мгновенным и покорным, что по толпе пронесся вздох испуга и изумления. Бабушка Тоня тоже немного испугалась и даже чуть отступила, но его шланг оставался у нее в руках, и поэтому свипер тут же поехал за ней. Тогда она улыбнулась, повернула вправо, и он, как опытный танцор, тоже повернул следом, а когда она сдвинулась влево, с готовностью последовал за ней и туда.

Что-то забавное и радостное было в этой картине, но в то же время что-то искусительное и пугающее. По толпе снова прошел гул, но тут бабушка решительно объявила: «Представление окончено, друзья. Есть еще много работы!» — и, повернувшись, направилась к дому, а свипер, как большое животное, только что поклявшееся в верности своей новой хозяйке, а на самом деле — зачем придумывать сравнения, когда реальность так очевидна: как пылесос, понявший, что это его госпожа, а это — дом, где он будет работать, отныне и далее, — свипер послушно поехал за ней следом.

И только теперь, войдя в дом, бабушка позволила себе сесть на стул и глубоко вздохнуть. Дедушка Арон молчал. Его лицо помрачнело, его руки тряслись. Он смотрел на огромный прибор и понимал всю глубину мести своего старшего брата. И я позволю себе предположить, что, хотя в душе его наверняка бушевала идеологическая и эмоциональная буря, его мозг одновременно высчитывал сумму, которая появится в следующем месячном счете за электричество.

А дядя Ицхак, в отличие от них обоих, тут же начал деловито готовить американский прибор к первому запуску. Прежде всего он удостоверился, что дядя Исай позаботился купить модель, подходящую для электрического вольтажа мандатных властей. Потом поискал и нашел в большой коробке маленькую коробочку, на которой была нарисована та же женщина в том же платье в горошек с теми же крашеными губами и ногтями, но намного меньше своей близняшки, и в этой коробочке нашел другой мягкий мешок, много меньше первого, а в нем — всевозможные штепсели и переходники — свидетельство основательности американцев вообще и «дважды изменника» в частности, который сообразил, что палестинские розетки могут оказаться непригодными для американской вилки, и сделал все необходимое, чтобы его козни не сорвались из-за такой мелочи.

Теперь все соединилось, все были в сборе. Дом, построенный в Нагалале, что в Изреельской долине, и электричество, приходившее в него из Нагараим, что в Иорданской долине, и хозяйка дома, приехавшая из Ракитного, что на Украине, и пылесос, посланный из Лос-Анжелеса, что в Соединенных Штатах, и даже пыль Долины, которая была там извечно и, подобно хайфской пыли чуть раньше, уже почувствовала страх всеми мириадами своих крошечных порхающих сердчишек.

Дядя Ицхак хотел было разобрать, посмотреть, понять, потом снова собрать, объяснить сестре то, что требует объяснения, и попробовать, наконец, впервые запустить. Но бабушка воспротивилась.

— Это мой пылесос. Он готов к работе, и я знаю, как им пользоваться, — сказала она. — Это очень просто. В Америке все просто. Только у вас тут все так сложно.

Она воткнула вилку свипера в розетку и уверенно, словно делала это уже тысячи раз, нажала ногой на большой выключатель на его спине. Пылесос послушно ответил ей тихим успокаивающим урчанием. Бабушка Тоня взялась за шланг, и они вдвоем приступили к работе. И когда дедушка Арон увидел, как она вздымает на своего извечного врага этот новый чудодейственный и гневный посох, как она вместе с пылесосом, который прислал его брат, идут из комнаты в комнату, наводя там идеальную чистоту, — когда он увидел все это, он тотчас объявил, что у него опять болит голова, и попытался, как обычно, дать деру.