После завтрака отец Родригес увел его в ризницу, чтобы записать события вчерашнего вечера.

— Так что же ангел поведал тебе, Стивен? — спросил отец Родригес.

— А?

— Что он сказал? Вы довольно долго беседовали с ним, но на языке, которого никто из нас не понял.

— А-а, это… — Стив толком не знал, с чего начать. Не так-то просто пересказать беседу, не вдаваясь в предысторию.

— Да?

— Ну, он вроде как пожурил меня, — наконец выдавил из себя Стив.

— Что ж, — улыбнулся священник, — несомненно, это объясняет твое нежелание вдаваться в детали. Однако нам необходимо знать, что было сказано.

— Это потребует длительных объяснений. В том числе и кое-что… не слишком приятное. Святой отец, прежде чем мы продолжим… не исповедуете ли вы меня?

Несколько часов спустя отец Родригес покинул ризницу в куда более мрачном настроении, нежели прежде. Некоторые признания юноши повергли святого отца в тревогу. В это трудно поверить, если бы не сны, прорицавшие прибытие юного рыцаря.

Проходя через святилище, он опустился перед алтарем на колени и простоял гораздо дольше обычного. Настоятель не обрадуется вестям, доставленным Родригесом. Уже много лет не приходилось им прибегать к экзорцизму.

Встав с колен, священник обнаружил, что друг Стивена — репортер Ричард — дожидается возможности побеседовать.

— В чем там дело, святой отец? Вы вдвоем провели там почти три часа.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, senor Александер. Мои уста запечатаны конфессиональной тайной. Если юный Стивен сам пожелает рассказать вам, это его право.

— А-а. Можно с ним повидаться?

— В ближайшие несколько дней видеться со Стивеном не будет дозволено ни вам, ни кому-либо еще.

— Как? Почему это?

— И снова я не могу вам ответить, senor, — повторил отец Родригес. — Простите, пожалуйста, сейчас мне нужно поговорить с настоятелем.

Из ризницы Стива отвели в святилище. Двое монахов шагали перед ним, еще двое шли следом. Может, все-таки не следовало рассказывать отцу Родригесу о Белеверне?

В святилище его уже подкарауливали встревоженные Александер и Роберт.

— Малыш, ты в порядке? — поинтересовался Александер.

— Ага, все в норме, — улыбнулся Стив, стараясь напустить на себя уверенный вид. — После все объясню, когда увидимся.

— Как скажешь, — ответил Александер, провожая Стива взглядом. Стив очень надеялся, что журналистам не вздумается совершить какую-нибудь глупость вроде попытки спасти его. Если верить отцу Родригесу, через пару часов они спасли бы уже не его, а Белеверна.

Священники отвели Стива в монастырь позади церкви, где спустились по лестнице в коридор, вдоль которого тянулась шеренга дверей. Шедшие впереди монахи открыли одну из них и отступили в сторону. Стив прошел между ними в тесную келью — должно быть, в таких держат схимников.

Крохотное окошко, расположенное под самым потолком, пропускало в келью свет полуденного солнца. У одной стены стояло ложе, у другой — столик с умывальным тазом. А напротив столика разместился маленький алтарь, на стене над которым висело распятие.

Дверь захлопнулась, послышался лязг задвигаемого засова. Обернувшись, Стив увидел в оконце на двери лицо отца Родригеса.

— Стивен, я скоро вернусь, — промолвил священник. — А затем мы с настоятелем начнем экзорцизм.

— О Господи, — без энтузиазма откликнулся Стив.

— Не бойся, все будет хорошо. Укрепись в вере — не будь никакой надежды, архангел Аполлион не предал бы тебя в наши руки.