И поэтому она уже через час после покушения, отправила княжича Друцкого от себя, и на всех последующих мероприятиях показывалась только с Николаем, и шла очень часто под руку тесно прижимаясь, чем вызывала огромное количество пересудов и разговоров.

И только Николай чувствовал, что она всё время мелко дрожит, словно ей холодно. И от этого хотелось утащить её от всех бед, там накрыть тёплым одеялом, а перед дверью поставить пулемёт.

Когда пришла её очередь сказать приветственную речь, Любава смело шагнула вперёд, к микрофону, но мало кто видел, что левой рукой, заведённой за спину она держала за руку Николая, сжимая его так, словно её отрывали.

На банкете, Константин, видя, что происходит с сестрой лично выкинул табличку с именем председателя государственной думы Родзянко, и посадил Николая рядом с Любавой, а личный лекарь императорской семьи подсунул ей стакан с успокаивающим эликсиром, и через полчаса, она уже совсем пришла в себя, а ещё через полчаса начала клевать носом, и Белоусов вместе с Дарьей, и Еленой, повёл её спать.

Первоначально для отдыха царской семьи отвели роскошные номера в одной из гостиниц Нижнего, но Николай повёз Любаву к поезду, считая, что там она точно будет в безопасности.

Кроме штатной охраны из сотрудников ЕИВ Канцелярии, Николай расставил полсотни своих солдат из разведроты Первого отдельного батальона Внутренней Стражи, и добавил ещё два десятка егерей из дивизионной разведки.

Быстро оценив территорию и расположение вагонов на станции, егеря и разведка тихо растворилась в вечерних сумерках, словно их тут никогда и не было.

Елена и Дарья, ушли с Любавой к ней в покои, а Николай снял портупею, устало плюхнулся на диван, расстегнул китель, и блаженно вытянул ноги. Посидев так несколько минут, пододвинул к себе журнальный столик, и смахнув с него скатерть, выложил на стол пистолет, не торопясь разобрал его, достал из кармана пенал, где лежали принадлежности для чистки, и стал чистить оружие.

Минут через десять, к нему присоединились госпожи подпоручики, и поставив стулья к тому же столику, занялись уходом за своим оружием.

— Ну чего она?

— Спит вроде. — Ответила Дарья. — Цесаревна вообще молодец. Она же как раз на вас смотрела, когда вы башку этому козлу разнесли. Но ни истерик, ни соплей. Только спросила у меня чего это вы там вытащили…

— А ты?

— А что я? — Переспросила девушка. — Три литра нитрухи да с десяти метров? Да нас бы там всех в мокрые тряпки разнесло. Вон, у Константина рвануло пол литра, и то двоих насмерть. У Государя литр всего, так пятерых в клочья, и его снесло волной, даром что в полста метрах стоял.

— Да, погуляли. — Николай намотал ветошь на шомпол, и принялся драить ствол. — Таких потерь у охраны ещё не было.

— Так и наката такого тоже не было. — Резонно заметила Елена. — Но вы, ваше превосходительство были просто неотразимы. Особенно когда скользили по столу ногами вперёд, доставая на ходу пистолет.

— Договорились же. Когда наедине — без чинов.

— Да тут такие танцы… — Девушки переглянулись, и Дарья едва заметно кивнула Елене. — Цесаревна, когда засыпала, всё тебя звала. Ты бы зашёл к ней. Если что, мы даже императора тормознём. Дадим тебе знать. Не знаю чего там у тебя с ней, только не бросай её сейчас.

Не отвечая Николай собрал пистолет, загнал магазин, передёрнул затвор, поставил оружие на предохранитель, и положив оружие в карман, тихо словно привидение вошёл в спальню к Любаве.

— Ну что? — Елена посмотрела на Дарью. — Что думаешь?

— А чего тут думать.