— Сделаем. — Михельсон кивнул. — Давеча князь Корецкий был у нас со своей дамой и тоже заказывал ей буквально всё. Так что мы знаем, что и где брать.

— Отлично. — Николай кивнул. — Девицы только что из дальних мест, и у них конечно из багажа только то, что на них надето. А придётся появляться и в свете, и вообще на людях.

— А украшения? — Напомнил мастер. — В этом сезоне модно белое золото и серебро.

— Это я, наверное, у господина Овчинникова возьму. — Сказал Николай, вспомнив ювелира, у которого традиционно заказывал отделку подарочного оружия, и брал ювелирные изделия на подарки. — Но если есть что сразу на них одеть, то давайте. Пусть привыкают.

— И обязательно отвезите их к куафёру. — Строго посмотрев над стёклами очков произнёс Михельсон. — А то никакие украшения и одежда не помогут. Дамы конечно очень хороши, но их причёски это что-то ужасное.

— Да не только. — Николай кивнул соглашаясь. — Я их отвезу в салон Липницкой. Там и маникюр сделают и вообще приведут в порядок.

День, который у девушек начался ещё ночью с посадки в воздухолёт, закончился в комнатах дома генерала Белоусова похожего на дворец. Огромный особняк стоявший в парке, к которому вела широкая дорожка усыпаная скрипучим гравием, слуги и резная мебель. Мажордом строгий и серьёзный будто судья, развёл их по комнатам, и удалился, шаркая ногами по паркету, блестевшему словно стекло.

Собственных вещей у выпускниц Монастыря было действительно немного. Вещевой мешок, в котором лежало сменное бельё, пара рубашек к летней форме, да мыльные принадлежности. Всё остальное они должны были получить на московской базе Братства.

Но теперь к этому добавился большой чемодан, где одних шёлковых чулков лежала целая дюжина, а также ночные рубашки из тончайшего шёлка, платки, наборы косметики, и вообще ворох всякого барахла.

Девушки конечно не были деревенскими дурами и умели пользоваться всем этим, пусть и не в совершенстве. Но вот к чему они были не готовы, что человек которого они должны были охранять, вот так, запросто заплатит за них огромную кучу денег…

Дарья Соломина, попавшая в монастырь Братства из полицейского участка, где она ждала отправки в колонию для несовершеннолетних, вообще видела в жизни мало что хорошего. Сначала похоронила родителей, которые угорели от плохо закрытой печной задвижки, потом бродяжничала и подворовывала, а когда её схватили полицейские, ухитрилась укусить за руку одного из них, что в общем уже тянуло на вполне взрослую статью.

И теперь она, просто сидела в кресле, глядя на все дамские богатства в распахнутом чемодане, и никак не могла понять, нравится ей это всё или нет.

Спору нет, Белоусов был хорош. И лицом, и фигурой, и даже орденами. В Монастыре была галерея портретов выдающихся выпускников, и там они висели рядышком. Отец и сын. Оба генералы, оба в орденах… Только вот сыну не было ещё и двадцати пяти.

Когда Макарий объявил выпускному курсу, что требуются люди для охраны генерала Белоусова, девчонки во взводе, словно с цепи сорвались. На полосе препятствий, и стрельбище выкладывались на всю катушку, и Дарья, подхваченная этим потоком, тоже рвала жилы, словно это для неё имело какое-то значение. И получившийся результат, был для неё скорее неожиданностью. А вот Елена, наоборот, была счастлива что будет служить рядом с Белоусовым, и даже порывалась разыграть кто из них первый ляжет к нему в постель.

Реальность оказалась не очень приятной. Увидев столицу и холёных московских дам в жемчугах и бриллиантах, девочки приуныли, и уже не были так уверены в завоевании генеральского сердца.

— Не спишь? — В приоткрытую дверь просунулась голова Елены.