|
Потом нажала кнопку кофейного автомата. Налила одну чашку для Тома – со сливками и сахаром – и одну для себя – половину кофе, половину горячего какао с огромной шапкой взбитых сливок. Тостер выплюнул под жаренные ломтики. Я намазала на них сливочный сыр, пристроила сверху бекон и сложила вместе. Вуаля! Отличный завтрак!
Бросив бутерброд на тарелку и поставив тарелку на поднос, я уже собралась уходить, но краем глаза заметила в углу что-то бело-золотое. Я повернула голову и увидела Кимберли Ваткинс, члена группы поддержки «Анютиных глазок», при полном параде по случаю сегодняшней игры. Она сидела за столом, уткнувшись взглядом в большущий учебник, рядом с книгой стояла тарелка с омлетом из яичного белка. Прежде чем подумать, что делаю, я поставила поднос на ее столик и сказала: – Привет, Кимберли.
9
Я еду в метро, Я еду в метро, Но что-то покоя мне не дает Я еду в метро, Я еду в метро, Но что-то волнует меня и зовет. – М-м-м, – промямлила Кимберли и с подозрением взглянула на меня, не понимая, кто я такая и почему вдруг села напротив. – Привет. – Я – Хизер, помощница директора резиденции. – О! – Выражение подозрения сменилось узнаванием с некоторой долей доброжелательности. Теперь, когда она поняла, что я не собираюсь делать то, в чем она меня подозревала… бить ее или обращать в свою веру, она расслабилась. – Доброе утро. – Кимберли, мне просто захотелось узнать, как у тебя дела. Ну, ты меня понимаешь, после всего, что случилось с Линдси. Я знаю, что вы с ней дружили. На самом деле я этого не знала. Просто решила, что две девушки, состоящие в одной команде поддержки, не могут не быть друзьями. Правильно? – О, – сказала Кимберли уже другим тоном, и ее улыбка, сияющая после применения отбеливающих порошков, погасла. – Понимаю. Это так ужасно. Бедная Линдси. Я… я даже не могу думать об этом. Всю ночь проплакала. Для девушки, проплакавшей всю ночь, Кимберли выглядела просто прекрасно. Она явно ездила на каникулах куда-то в жаркие страны, потому что ее ноги покрывал золотистый ровный загар. Ее не волновали холод на улице и снежный буран, грозивший, по сообщениям первого канала, обрушиться на наши головы в любой момент, но по какой-то прихоти вдруг свернувший в Вашингтон. А еще ей совершенно очевидно было до лампочки, что она завтракает там, где всего сутки назад найдена отрубленная голова ее подруги. – Конечно, – сказала я, – ты страшно расстроена. Она скрестила длинные как у жеребенка ноги под столом и стала накручивать на палец прядь длинных, темных и, разумеется, распрямленных феном волос. – Я в шоке. Линдси была мне почти лучшим другом. После Шерил Хебиг, конечно. Но Шерил уже больше не нравится с нами тусоваться, она проводит все свободное время с Джеффом. С Джеффом Тернером. – Кимберли выразительно посмотрела на меня. – Вы наверняка его знаете. Он живет с Марком в 212 комнате. – Спрашиваешь! Конечно, знаю. Я знаю всех членов баскетбольной команды. Их частенько вызывают на ковер из-за попоек, которые они с завидной регулярностью устраивают. В Фишер-холле употреблять спиртные напитки запрещено. – Так вот, эти двое ведут себя почти как женатики. Они больше не ходят на вечеринки. Так-так, Шерил переехала в комнату Линдси и, скорее всего, к ней никого не подселят. Этих двоих теперь и бульдозером не растащишь… Позвольте. Это не повод кого-либо убивать. – Значит, после Шерил Линдси была твоей лучшей подругой, – сказала я. – Это ужасно – потерять близкого. |
