У Винеров полно денег. Пусть они не Кеннеди и не Рокфеллеры, но, в глазах члена команды поддержки Нью-Йорк-колледжа, Винеры – богачи из богачей. Кроме всего прочего, они пожертвовали колледжу огромную сумму, которой хватило на постройку спортивного комплекса.

– Даг Винер, – повторила я. – Он… обеспеченный юноша?

– Более чем, – с придыханием сказала Кимберли.

– Понятно. Даг и Линдси были… близки?

– Они не были помолвлены, – проговорила Кимберли. – Но Линдси думала, что Даг подарит ей на день рождения теннисный браслет. С бриллиантами. Она видела этот браслет у него в шкафу. – Кимберли, словно осознав, наконец, что Линдси убита, сникла. – По-моему, Дагу теперь придется вернуть браслет обратно в магазин, – добавила она печально. – Ее день рождения на следующей неделе Господи, как это грустно!

Я согласилась с ней. Очень печально, что Линдси не дожила до своего дня рождения и не получила бриллиантового теннисного браслета в подарок. Я спросила, не было ли между Линдси и Дагом каких-либо разногласий (не было), где живет Даг (в особняке «Тау-Фи-Эпсилон»), и когда Даг и Линдси встречались в последний раз (в прошлые выходные).

Хотя Кимберли утверждала, что они с Линдси были лучшими подругами, очень скоро стало ясно – они не были так уж близки. Либо жизнь Линдси вообще была лишена каких-либо событий, либо Кимберли оказалась неспособной вспомнить что-нибудь еще, произошедшее с подругой на прошлой неделе. Ничего, что помогло бы мне понять, кто ее убил.

Да и зачем мне это нужно? Я не участвую в расследовании гибели Линдси. Вовсе нет. Я просто задаю кое-какие вопросы о ней. Вот и все. В конце концов, может же человек просто задавать вопросы о преступлении, не участвуя в его расследовании? Правильно?

Так я говорила себе, возвращаясь в офис со стаканом кофе для Тома (мне пришлось налить ему еще один стакан, так как первый успел остыть, пока я разговаривала с Кимберли). Я не слишком удивилась, когда увидела, что у нашей помощницы Сары, уже пришедшей на работу, кислое выражение лица. Именно такое оно у Сары чаще всего.

Только сегодня ее дурное настроение оказалось заразным. Они оба: и Сара, и Том сидели, уткнувшись в бумаги за своими столами. Хотя, вообще-то, Том расположился за моим столом.

– Ты – моя спасительница, – проговорил Том, когда я поставила перед ним кофе. – Почему так долго?

– Видишь ли, – сказала я, опускаясь в кресло, – мне опять пришлось утешать Магду. – Я кивнула в сторону все еще закрытой двери его кабинета.

За решеткой слышались чьи-то приглушенные голоса.

– Она все еще мучает Марка?

– Нет, – с отвращением ответила Сара. – Теперь там Шерил Хебиг.

– А с тобой что случилось?

– Ясно что, – кисло протянул Том, видя, что Сара еще глубже устроилась в кресле и не проявляла никакого желания отвечать. – Доктор Килгор преподает у Сары. Саре она не нравится.

– Она – фрейдистка! – взорвалась Сара, не слишком беспокоясь о том, что ее могут услышать. – Она верит во все эти бредни насчет того, что все женщины влюблены в своих отцов и в глубине души хотят иметь пенис!

– В прошлом семестре доктор Килгор поставила Саре трояк за одну из работ, – сообщил Том с едва заметной ухмылкой.

– Она – антифеминистка, – заявила Сара. – Я ходила жаловаться да нее к декану. Бесполезно. Декан тоже одна из них. – Под «ними», видимо, подразумевались фрейдисты.