Папа строго посмотрел на меня.

– Теперь, детка, – сказал он, – ты оставишь полиции заботы подобного рода. Ведь ты не хочешь, чтобы тебе причинили вред, правда?

Я перевела взгляд с папы на Купера и обратно. Вдруг меня осенило: я осталась в меньшинстве. Теперь их двое, а я одна. Я взвыла от безнадежности и вышла.

17

Этот город в бетонных скобах,

В нем в одну переплелись наши судьбы.

Я пока что улыбаюсь на злобу.

Городской драчун бросает сквозь зубы

«Ты меня победить попробуй».

Подарочный киоск, слава богу, работал. Цветы были уже не первой свежести – сегодня утром машина доставки не пришла – дороги завалило так, что я не смогла найти такси и пробиралась к больнице прямо посреди проезжей части, что бы не идти по колено в снегу.

Зато у них были шарики всех цветов и размеров, и баллон с гелием работал, так что я заказала огромный букет надувных шаров. Подумав, я добавила к нему плюшевого мишку с надписью «Выздоравливай скорее», предварительно убедившись, что надпись легко стирается, чтобы Мануэль смог потом подарить его своей девушке или племяннице. Когда даришь игрушки взрослому мужчине, приходится об этом думать.

Я прошла в хирургическое отделение, где лежал мой подопечный, и увидела Мануэля, уже очнувшегося после операции, обмотанного многочисленными трубками и мало что соображающего. В палате было полно народа, женщина, скорее всего, мать Мануэля, крепко спала на стуле у кровати, и рядом с ней дремал Хулио. Два полицейских охраняли вход в палату интенсивной терапии, детектива Канавана нигде видно не было. Наверное, он еще не приехал или уже был и успел уехать.

Еще два человека, явно из полицейского управления, в мокрых по колено брюках, с пенопластовыми стаканчиками кофе в руках стояли, прислонившись к стене. Когда я приблизилась, один из них спросил:

– Канаван так и не смог от него ничего добиться?

– Так, бред какой-то. – У того, что помоложе, галстук был с ярким тропическим рисунком. – Канаван спрашивал, знает ли пострадавший, кто его бил ножом. А парень только стонал.

– Канаван спросил его о ключе?

– Да, только с тем же успехом.

– А о девушке?

– Тоже ничего не ответил.

– Может, пусть его дядя еще раз спросит? – предложил старший, кивнув на дремавшего Хулио. – Вдруг парень захочет поговорить с тем, кого хорошо знает.

– Парень в полной отключке, – сказал его напарник, пожимая плечами. – Мы ничего из него не вытянем.

Оба заметили меня почти одновременно. С гигантским букетом из шариков меня сложно было не заметить. К тому же я откровенно подслушивала.

– Я могу вам чем-то помочь, мисс? – скучным голосом спросил тот, что помоложе.

– Здравствуйте, – ответила я. – Не хотела вам мешать. Могу я видеть Мануэля Хуареса? Я из отдела размещения Нью-Йорк-колледжа, где работает Мануэль. Меня послали узнать, как он себя чувствует.

– У вас есть удостоверение личности? – спросил детектив или кто он там был, который постарше, таким же скучным голосом, как и его коллега.

Пока я рылась в сумке в поисках документа, мне пришлось передать связку шариков тому, что помоложе.

– Симпатичный медвежонок, – сухо заметил он.

– Спасибо, – ответила я. – Мне тоже так показалось.

Они проверили мое удостоверение. Старший отдал его мне и кивнул в сторону палаты, где лежал Мануэль.

– Проходите.

Я взяла шарики и подошла к кровати Мануэля.