Изменить размер шрифта - +

— Это нормально, — заметил Мейсон. — У него мог быть миллион отложен, а он говорил бы то же самое.

Дрейк продолжал механическим голосом человека, который заинтересован больше в самих фактах, чем в их толковании:

— У него был банковский счет — единственный, насколько мы могли установить. В том банке он откладывал свое жалованье. Накопил долларов четыреста. После аварии он все потратил и остался еще должен врачам.

— Минутку, — удивился Мейсон, — разве Питер Лекстер не взял на себя расходы после аварии?

— Нет, но не спеши с выводами. Эштон говорил одному из своих друзей, что Лекстер хотел бы о нем позаботиться, но считал, что Эштону лучше покрыть расходы на врача и больницу из своего кармана, чтобы получить денежную компенсацию.

— Продолжай, — сказал Мейсон. — К чему ты клонишь?

— Незадолго до пожара Лекстер получил деньги наличными. Я не узнал сколько, но много. За три дня до пожара Эштон арендовал в банке два больших сейфа. Он взял их на свое имя, но сказал клерку, что у него есть сводный брат, который должен пользоваться сейфами в любое время. Клерк сказал, что сводный брат должен явиться и удостоверить свою подпись. Эштон заявил, что брат болен и не встает с постели, нельзя ли взять карточку, которую он подпишет. Обещал гарантировать подлинность подписи и исключал всякие претензии к банку. Ему выдали карточку, Эштон ушел и через час вернулся с подписанной карточкой.

— Подписанной именем?..

— Кламмерта, Уотсона Кламмерта.

— Кто такой Кламмерт? — спросил Мейсон. — Блеф какой‑то?

— Нет, — сказал Дрейк. — Возможно, он и в самом деле брат Эштона. То есть был — он умер. Он не был зарегистрирован в городском управлении. Я навел справки. Уотсон Кламмерт получал водительские права. Я узнал адрес, съездил в больницу и выяснил, что Уотсон Кламмерт умер в течение двадцати четырех часов после того, как подписал банковскую карточку.

— Смерть чем‑то подозрительна?

— Абсолютно ничем. Умер естественным образом, в больнице. При нем постоянно дежурили, но — тут‑то и есть самое интересное — перед смертью он четыре дня находился в состоянии комы. Ни разу не приходил в сознание.

— Какого же черта он мог подписать?

— В том‑то и дело, — монотонным голосом сказал Дрейк.

— Что еще о Кламмерте? — спросил Мейсон.

— Очевидно, они с Эштоном имели мало общего. Эштон много лет его не видел. Когда он узнал, что Кламмерт умирает в благотворительной больнице, он явился, чтобы ему помочь.

— Как вы это узнали?

— Эштон много разговаривал с одной из сиделок. Когда он услышал, что Кламмерт тяжело болен, он сразу приковылял и ходил по больнице, пока не нашел Кламмерта, лежащего без сознания. Он раскошелился и сделал все, что мог: заплатил специалистам, нанял сиделок и сам дежурил у постели. Он дал инструкции сиделке, чтобы Кламмерт имел все, что только можно купить за деньги. Конечно, сиделка знала, что он умирает, и врачи знали, но они, естественно, дурачили Эштона, говоря ему, что есть один шанс из миллиона, и Эштон просил не упустить этот шанс. И еще: он поставил условие, что, если Кламмерт очнется, он не должен знать, кто его благодетель. Эштон объяснил сиделкам, что много лет назад они поссорились и с тех пор не виделись, — а из‑за чего, как ты думаешь?

— Не знаю уж, Братец Кролик, — с раздражением сказал Мейсон, — из‑за чего было поссориться Хромому Лису и Спящей Красавице?

— Из‑за кота, — усмехнулся сыщик.

— Как из‑за кота? — воскликнул Мейсон.

— Да, из‑за кота по кличке Клинкер, он был еще котенком.

Быстрый переход