Но Лешка никак не прореагировала на ее слова, поскольку тут же вспомнила об очень похожем на этот сервизе, том, что они с Ромкой видели у Арины. И Арина им тогда еще сказала, что это Володин подарок. Что, если с Ланиным отцом в немецком городе Веймаре и был Володя?

А у твоего папы случайно нет знакомого по имени Володя? — все так же по-светски поинтересовалась Лешка.

Лана дернула плечом, подняла вверх брови, вспоминая, а потом кивнула:

Вроде бы есть. Ну да, с ним мой папа, кажется, в Германии познакомился.

У Лешки загорелись глаза.

Правда? У нас тоже есть знакомый Володя, который ездил в Германию и привез оттуда такой же сервиз. А какой он из себя, в очках?

В очках.

Как жаль, подумала Лешка, что они с Ромкой не удосужились узнать Володино отчество. Вот как ей теперь окончательно удостовериться, тот это Володя или не тот? И фотографию его она с собой не догадалась захватить. Ведь если Володя тот самый, то Ланин отец может знать и другого человека, того, что положил глаз на коллекцию Матвея Юрьевича и попросил Володю ее украсть. Возможно, что тот человек прибрал к своим рукам и Банга.

А он молодой? С черными волосами? — с еще большим воодушевлением спросила она.

Лана покачала головой.

Владимир Федорович-то? Не совсем молодой, вернее, старый, и волосы у него скорее седые, чем черные. Ну, в общем, он такой, как мой папа.

А сколько лет твоему папе?

Пятьдесят скоро.

От вспыхнувшей надежды не осталось и следа. Лешка сразу сникла.

А у него нет еще одного знакомого, совсем пожилого коллекционера, которого зовут Федор? Федор Григорьевич? — помня о наказе брата, но уже ни на что не рассчитывая, спросила она.

Такого я не знаю, — ответила Лана. Ей уже надоело отвечать на непонятные и странные Леш-кины вопросы, и они со Светкой заговорили о том, что больше всего интересовало их обеих, то есть, как всегда, о тряпках и магазинах.

Лешке стало с ними скучно, и, допив свой чай, она поднялась.

Извините, но я совсем забыла, что мама меня на прием к зубному врачу записала.

Новоиспеченные подруги нисколько на нее не обиделись, даже скорее обрадовались. А Лана, провожая ее до дверей, даже великодушно предложила:

Приходи, когда хочешь.

Спасибо, — ответила Лешка, подумав, что вряд ли она когда-нибудь воспользуется этим приглашением. — До свидания.

Ну что? — по-прежнему сжимая в руке телефонную трубку, встретил ее Ромка. — Узнала что-нибудь?

С угрюмым лицом Лешка прошла в комнату и плюхнулась на свой диван.

Ничего я не узнала. Это не Ланин отец и не его знакомые.

А ты что, и в самом деле думала, что стоит тебе туда зайти, и ты сразу откроешь тайну? Так не бывает.

Я знаю, — вздохнула Лешка. — Сама не понимаю, зачем туда потащилась. Только время зря потеряла. А ты кому звонишь?

Коллекционерам знакомым. Племяннику Маргариты Павловны. Иноземцеву Льву Николаевичу. Короче, всем подряд, кто может дать хоть какую-то информацию о коллекционере по имени Федор.

Ну и что, они ее тебе дали?

Нет пока. А ты Лану о нем спрашивала?

Она не знает никакого Федора. Отец ее скорее всего тоже. Он мебель всякую скупает, а чашек у них в доме совсем мало.

Опять мы в тупике! — застонал Ромка.

Лучше бы мы после больницы к Арине зашли и ключи от дачи ей отдали. И посоветовались, как нам с ее отцом быть.

Успеем еще отдать.

Тем не менее Ромка набрал Аринин номер и, поздоровавшись, спросил:

— Вы не в курсе, удалось милиции отыскать голубые «Жигули»?

Нет еще, — ответила Арина.