Ромка пожал плечами и вопросительно посмотрел на Артема. А тот, недолго думая, предложил:

— А давайте оклеим ими нашу ванную. Вот папа удивится, когда приедет! Будет купаться в деньгах.

— Можно, конечно, если они больше ни на что не годятся, — поддев пачку ногой, с сожалением сказал Славка. — Кстати, Тема, я давно хотел у тебя спросить: неужели человеку, который делал эти фальшивки, не приходило в голову, что люди не дураки, и их распознают?

— Простаков полно, некоторые даже на ксерокопии покупаются. Вы же с Ромкой поверили, что они настоящие. Но можно сбывать их с гораздо меньшим риском, то есть продавать, не скрывая, что это фальшивки, только гораздо дешевле.

— Да? — заинтересовался Ромка и подобрал с пола пару пачек. — Темка, ты это серьезно?

— Вполне. Но лично я на это никогда не пойду и другим не советую.

— Ты так говоришь, будто я уже собрался их продавать. — С оскорбленным видом Ромка бросил пачки обратно на пол, словно бы и не мелькнула у него мысль о более выгодном использовании фальшивок, нежели оклеивать ими дачную ванную комнату. Правда, он тут же ее устыдился.

— Не обижайся, я никого не имел в виду. — Наклонившись, Артем подбросил в камин еще одно поленце, и гостиную озарило взметнувшееся вверх веселое пламя.

Вскоре в доме заметно потеплело. Ромка снял свитер и подошел к столу, попить и посмотреть, нет ли там чего-нибудь вкусненького, а Лешка присела на корточки, чтобы собрать с пола фальшивки и уложить их обратно в пакет. Неожиданно рядом с одной из пачек она заметила какую-то непонятную штуковину, полую внутри, напоминающую небольшой мятый чехольчик. «Что бы это могло быть?» — рассматривая странную находку, подумала она и тут же вспомнила свои неуклюжие рисунки на уроках биологии в шестом классе, когда разноцветными фломастерами она старательно срисовала с учебника перепончатую гусеницу озимой совки и куколку этой небольшой бабочки и получила за свое творчество четверку. И как потом весной они всем классом ездили на экскурсию в лес и в земле находили конусовидных куколок самых разных бабочек. Они брали их в руки, и куколки легонько двигали своими брюшками из стороны в сторону. Попадались и пустые панцири: из тех уже вылупились бабочки. Этот чехольчик и был таким панцирем, только гораздо больше. Но откуда он мог здесь взяться? Ведь она только что тщательно подмела пол, не оставив на нем никакого сора.

— Рома! — встав, позвала Лешка брата.

— Ну чего еще?

— Поди сюда. — Она протянула ему раскрытую ладошку, на которой лежала бывшая куколка. — Смотри! Это — хитиновый панцирь.

Ромка брезгливо сморщился:

— И что?

— Он — от очень большой бабочки, понимаешь? — И вдруг ее осенило: — Так вот откуда взялась моя бабочка! Из этого самого пакета!

— Из пакета?! Не понимаю.

— Что ж тут непонятного? В пакете была куколка, она у нас в тепле полежала, бабочка из нее и вылупилась. А ты мне не верил!

— Дай-ка сюда. — Ромка осторожно взял у нее панцирь и обратился к другу: — Слышь, Темка, а тебе Лешка о своих глюках рассказывала? О том, как у нее в комнате синяя бабочка появилась? Говорит, проснулась, а она над ней летает. А Дик хоп — и нет насекомого. Я думал, ей это приснилось.

— Выходит, не приснилось, — осмотрев панцирь, сказал Артем и передал его Славке. — Только как эта куколка оказалась в пакете? Этот ваш дед, что ли, не только баксы рисует, но и бабочек разводит? Ведь она, судя по размеру, тропическая, и никак не могла к нему случайно попасть.