— Пей, все будет хорошо, — говорила она и гладила мальчика по головке.

Конечно, Нине Сергеевне очень хотелось узнать, почему чужой ребенок ни с того ни с сего оказался в их доме. Но мальчик был таким больным, усталым и напуганным, что она не стала его ни о чем расспрашивать. А Артем пообещал все рассказать ей завтра, и она вскоре ушла спать.

— А Валентина Георгиевна сейчас, наверное, места себе не находит, — вздохнула Лешка, на что Ромка сказал:

— Ей лучше пока ничего не знать, чтобы милиция ее не расколола.

— Это верно, — кивнул Артем.

ГЛАВА Х

Проверка на честность

Лешка настояла на том, чтобы Руслан жил в ее комнате. Ребята вкатили к ней кресло-кровать, на котором раньше спала ее любимая подруга Катька, и уложили на нее мальчика.

Девочка накрыла Руслана теплым одеялом и присела рядом.

— Ничего не бойся, здесь ты в полной безопасности, — тихо сказала она и погладила его по голове, как когда-то давно это делала их с Ромкой мама, укладывая их спать.

К ним тут же заглянул Ромка и осведомился:

— Устроился? Ну и как, тут лучше, чем в гробу?

Лешка кинула в него подушкой.

— Отзынь, мы и без тебя обойдемся.

Ромка закрыл за собой дверь, а Руслан взял ее руку и прижал к себе. Лешка почувствовала, что он снова дрожит, и к ней пришла новая мысль.

— Послушай, Русланчик, может быть, тебя кто-то заставляет воровать? Ты кого-то боишься и потому не хочешь ни в чем нам признаваться? Скажи мне, я умею хранить тайны и никому тебя не выдам.

Мальчик выпустил ее руку и отвернулся.

— Никто меня не заставлял. Я не люблю воровать. Честное слово, я не брал никаких денег.

Но девочка не могла успокоиться, ей ужасно хотелось докопаться до истины.

— Ну ладно, пусть этот бумажник у вас во дворе лежал. Но пластиковая карточка выпала из твоих вещей, Ромка сам это видел.

— Не знаю я, как она там оказалась, и кошелек этот откуда в нашем дворе валялся, тоже не знаю. И Аленка не знает. Честное слово. — Мальчик приподнялся, снова схватил Лешку за руку и заглянул ей в глаза. — Я не вру!

И громко, надсадно закашлялся.

Лешка не знала, как ей быть. Она всегда чувствовала, когда люди лгут, а когда говорят правду. Мальчику трудно было не верить, но факты-то утверждали обратное! И хоть Руслану этот разговор явно был в тягость, она решила не отступать.

— Послушай, но сегодня тебя видели около дома Евгения Михайловича, причем, говорят, примерно в то самое время, когда его обокрали.

Мальчик яростно затряс головой.

— Я вообще не был сегодня в поселке. Я все время жил на кладбище, никуда оттуда не уходил. Ни разу. Никуда. — Он вдруг нахмурил черные бровки и с удивлением спросил: — А что, его снова обокрали?

— Вот именно, что снова.

— Но я был там, под землей, — Руслан махнул рукой в ту сторону, где, по его предположению, находилась Калиновка.

Лешка представила, как маленький ребенок, один-одинешенек, сидит в мрачном темном склепе, а спать ложится в гроб, находя его на ощупь, потому что у него нет даже фонарика, и ей стало до того жутко, что мороз пробрал по коже. Попав туда одна, она бы уже через час сошла с ума от страха. Значит, он привык ко всяким ужасам, раз не боится мертвецов…

— И тебе не было страшно? — все же поинтересовалась она.

Мальчик покачал головой:

— Нет. Там же не живых людей. А у меня с собой были спички и свечка.

Лешка вздохнула. Выходит, живые люди и впрямь представляют для мальчика большую угрозу, чем покойники.